Мирдень аф кельги

Эрясть алят-ават кафонест. Аф ламос эрясь авась мирдец мархта и кармась ёфси лиянь кель-гомонза. Кармась васетькшнема лия алянь мархта, а законнай мирденц эса сивозь сивсь эрь ши-ня. Аляти ашель покой. Весть авась думандазевсь: «Дай, мон сонь уратфтса». И, эстокиге, эсь валонзон сявозень меки, сяс мес тя пяк оцю грех. И, мзярда васедсь чужой алять мархта тянь колга сон юкстась. А мирдец кулхцонкшнесь, кяшемок эздост. Аванц пряс сась мяль сокорго-фтомс — «Стяк, чёртсь сяволезе, архт вири пяшень ваткама, а то аш мезьсонга якамс, нола парь», кармась сюцема алять авац. Алясь сявозе узернянц, мезевок ашезь пшкяде, даже ширем валнявок, тусь вири. Ватксесь сатомшка уткат и кармась шарондома. Якась-якась и мусь эчке, перемаса аф ашкодови, пою. Потмоц ульсь унду. Узернянц мархта керсь варяня шуфтти и тусь куду. Кудса аванцты корхтай: «Ну, баба, тячи няень шуфта потмоса богть. Тейненге ужялькс арась, сон вдь совсем вачеда».

— Вай, аляняське мон сяльде молян варжамонза.

— Аде кафцьке.

— Аф, алянеське, марс аш кода. Молян мон ськамон. Авась шобдава сявсь алнят, пидесь пяря-кат и тусь вири ся шуфтть вешема. Алясь, аньцек тусь авац, лиссь кудста и лия киге тусь вири. Пачкодсь алясь эчке поють ваксе и сувась потмозонза. Авац меле пачкодсь, сяс мес ламос нин-ге вешендсь поють эса. Вешендсь, вешендсь, музе. Шаштсь малазонза и пшкядсь: «Шумбрат, шкайняй».

— Шумбрат, — эчке вайгяльса отвечась алясь.

— Наверна, вачедат.

— Кодама аф вачедан, сюлоневок ни коськсть.

Авась венептезень алнятнень и нинге кой-мезе.

— Господь бог, азонтк, кода алязе юмафтома — арафтома. Монь мялезоль кулофтомс, но ся, наверна, оцю грех.

— Ся грех, грех, — отвечась алясь шуфтть потмоса.

— А, может, максат совет сокоргофтомс.

— Сокоргофтомс можна, аньцек эряви аннемс эрь шиня пяк ваи блинцяда и эрь шиня топодемс симнемс позада. Лама вайти сон сонцьке сокоргоды, — корхтазевсь алясь шуфтть потмоста и ласькозь вели. Лиссь каршезонза алясь и кизефни:

— Ну, кода, мушендыть?

— Мушендыне, виде, вачедоль, — отвечась алять авац.

Шобдава стясть и авась корхтай:

— Аляняське, керхт сяда коське пенганят. Тячи пидян блинцят.

— Блинцятнень, чай, праздник шиня.

— Ну, праздник, ярхцак, мзярс шумбрат. Кулондярят аф ярхцат, — весяласта мярьгсь авац. Атясь керсь пенгат, кандсь ведь, тиезень сембе кудонь тефнень.

— Ну, алянеське, завтраксь пись, озак ярхцама.

Алясь озась, симсь позада. Симозь ярхцась вайда блинця мархта. Аф ламос ётась пинге и алясь корхтай:

— Баба, мон аф няян.

— Наконец-та, — арьси эсь пачканза авась.

Кармась сяда сидеста васьфнема од кельгоманц мархта, и сяда ушедсь наругама мирденц ланг-са. Алясь эсь пачканза думандай:

— Ащек, мон тон вайда антте!

Шобдава стясть, и авась ювади алять лангс:

— Сокор чёрт, валк пянакуд лангета!

Алясь валгеь, таргазе плетть пянакудть алда и ушедсь чофнафтомонза авать.

— На, вага! На, вага! Топотть! Мон тонь антте вайнь блинцяда!

Шавозе, шавозе и сяда меле ушедсь стане кельгомонза алять, больше аш коза.

Рассказал житель с. Старое Бадиково А.Г.Сурдин,1886 г.р.
Приведено в книге : Б.Ф.Кевбрин, В.И.Рогачёв, А.Д.Шуляев "Живая память поколений"

Мокшанский фольклор Зубово-Полянского района

На первую страницу

Hosted by uCoz