КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева),
 директора научно-исследовательского института мордовской культуры

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

СОЛОВЕЦКИЕ КАТОРЖНИКИ

23 июня 1935 года приказом НКВД № 00239 был образован Но-рильский исправительно-трудовой лагерь. Начальником Но-рильского строительства и лагеря был назначен В. З. Матвеев (прежде руководивший Ахунским лагерем), главным инжене-ром — А. Е. Воронцов (из системы «Союззолота»). Норильский ИТЛ был подчинен непосредственно начальнику ГУЛАГа.

Норильский горно-металлургический комбинат имени А. П. За-венягина на 20 лет старше самого Норильска. Построенный ру-ками лучших людей страны, Норильлаг сформировался за счет кадров Соловецкого лагеря.

Когда было принято решение о строительстве в Норильске ком-бината, понадобились люди. Поэтому решением высшей инста-нции  тюремное  заключение  для  на  летом  1939 года было за-

 

 

Соловецкий монастырь. Фото с открытки начала XX в.

менено содержанием в ИТЛ. В камерах Соловецкой тюрьмы я пробыл год. В апреле месяце 1939 года нас, заключенных тюрь-мы в количестве более 5000 человек, пропустили через медицинскую комиссию Норильского ИТЛ под руководством началь-ника УРО Норильлага Еремеева и врачей Смирнова и Скачкова. Но прежде чем погрузить на пароходы и везти по Ледовитому океану в Норильск, нас решили немного подкрепить, закалить и, более того, — приучить к лагерным порядкам, к лагерного труду.

02.06.39 г. более 5000 человек выпустили из камер на тюремный, т. е. — на монастырский двор.

Полузадохнувшиеся в тюремных казематах, без нормального кислорода, провонявшие насквозь парашными выделениями и потом, мы были обессилены и походили на живые мумии. От свежего воздуха кружилась голова, подкашивались ноги. Радость встречи, взаимные новости о пережитом за это время. Шум, гам, веселье, слезы, смех, плач, рыданья. Кто кого только не встретил : друзей, родных, детей, братьев... Тюрьма была мужская. И вот среди этого шума и гама мы, заключённые из Мордо-вии, снова встретились. Но среди нас не было уже Н. Ф. Малинина. Дело в том, что ещё в Саранской тюрьме, да и в в пути до Соловков он чувствовал себя плохо. Сдало сердце. Он заметно, прямо на глазах начал отекать и в первый день же прибытия, после санобработки, уже не мог двигаться, задыхался, весь отек и превратился, трудно в это поверить, если не видеть, в нечто, похожее на сине-фиолетовую бочку. Его на носилках унесли из нашей карантинной камеры. Даже соловецкая тюремная адми-нистрация высказала своё возмущение : зачем, дескать, такого нужно было высылать нам, везти сюда умирать, умереть он мог и там, на месте. Н.Ф. Малинина вынесли из камеры и больше о нём не было ни слуху, ни духу... Итак, из восьмерых нас осталось семеро.

За разговорами короткая встреча показалась еще короче. Но какая же это была радость после 10 месяцев тюремной камеры ! Да ! Даже в несчастье бывают радости. Такую большую радость испытали и мы. При разбивке вновь по камерам мы с Сурди-ным Фёдором Григорьевичем попали в одну камеру. На работах мы тоже были вместе недели две-три.

Почти всех нас поместили в те же камеры, но изменили строгий режим содержания в камерах Соловецкой тюрьмы.

 

При новом режиме, когда мы стали работать вне тюрьмы, ка-меры были набиты и уплотнены заключенными больше, чем при тюремном содержании. Но нам разрешили громко разгова-ривать, петь песни, не соблюдать время отбоя, играть в шахма-ты, шашки и карты. Шахматы и шашки мастерились из хлеба, а карты — из газетной бумаги. Они были с нами и тогда, когда мы выходили из тюрьмы. Мы свободно разговаривали, пели, ходили в туалет по коридору, двери камер были открыты. Не запрещалось, как прежде, обтираться холодной водой, делать физзарядку и спортивные упражнения. Каждый день прино-сился ларёк : табак, селедка, рыба и консервы, колбаса, сахар и прочее съестное. Свободно продавались почтовые принадлеж-ности, принимались письма для отправки родным. Во время утренних и вечерних разводов, кто с кем хотел, с тем и стано-вился в строй, шёл на работу и работал. Лишь бы вечером при-шёл в свою камеру. Сами ходили за пищей, выделяли дежур-ных на кухню в помощь поварам и кухонным работникам на чистку картошки, рыбы и другие работы.

Во время работ короткая минута передышки позволяла огля-деться вокруг. Неописуема, красива растительность на Соло-вецких островах. Чудесная панорама дальних горизонтов побе-режья Белого моря и заливов, видневшихся с острова сквозь дымку морского тумана, придавала особое величие и красоту окружающей природе. Открывались перед взором человека да-лёкие берега моря, воспоминания и воображение рисовали очертания прибрежных городов, заводских труб и всего, что осталось в прошлой жизни.

Здесь, на побережье Белого моря, я впервые увидел морские приливами и отливы, которые точно минута в минуту, секунда в секунду, начинались два раза в сутки. Прилив заливал при-брежные острова, а отлив обнажал их на целые километры, ос-

 

Виды Соловецких островов и монастыря. Фото с открыток начала XX в.

тавляя на мели всякие водоросли и морскую живность. На Соловках же над морем и монастырскими стенами мне впервые пришлось увидеть такое огромное количество разнородных чаек, услышать их писк и крик, порой похожий на детский крик и плач.

Красота строений монастыря и окружающей природы создавала резкий контраст настроения, с видом тюремных коридоров и камер, тюремного двора, временами заполненного до отказа заключенными со всех концов Союза, загнанными в тюремные казематы ни за что ни про что.

Гуляя внутри крепостных стен, я увидел, что весь бывший монастырь с его строениями теперь был превращён в тюрьму. Я видел сотни могил бывших узников монастырской тюрьмы и казематов Соловецкого монастыря, запомнил могилу Гетмана Украины Петра Кальнишевского.

С июня приступили к работе. Строительные объекты тюрем СЛОНа в обиходе назывались площадками. Вначале тюремное начальство направило нас на площадку, где разбирались старая церковь и кладбище. Разбирали строение, выкапывали покой-ников из могил монастыря и выбрасывали их в отвал. Вонь из раскопанных могил и трупов из них, со смердящим смертным ядом, отравляла нас, вызывала головные боли, рвоту и отравления. После случаев отравления трупным ядом стали выделять лошадей с грабарками и передками для перевозки трупов. Рыли котлован фундамента, как говорили, под больницу. Факти-чески это строился какой-то блиндаж или убежище, с глубиной котлована под фундамент более 15 метров.

В связи с изменением лагерного режима и превращением СЛОНа в Соловецкую тюрьму главного управления государственной безопасности НКВД в районе кирпичного завода в рекордные для острова сроки (1938-39 гг.) по проекту архитекторов-заклю-чённых братьев Минихов было проведено строительство громадной тюрьмы с элементами готического стиля. Она состояла из двух корпусов : 3-х этажного и 1-но этажного. (
По своему назначению это здание никогда не использовалось. После экстренной эва-куации лагеря в ноябре-декабре 1939 г. на материк (в связи с советско-финской войной) в нём разместились службы учебного отряда Северного флота. Позже здание было переоборудовано под склады военной части. В настоящее время оно пустует. Ресурсы Интернета).

Потом нас стали выводить на площадку бывшего кирпичного завода, затем новой тюрьмы, где проводили уборочные работы и строили дороги, ремонтировали мосты, разбирали ненужные строения. Работал я и на площадку бывшего йодового завода и по-жарок. Там также копали котлованы, траншеи и занимались планировочными работами. Плинтовали и убирали камни на площадке строительства аэродрома. Построили дамбу из булыжника, отвоевав у моря огромное пространство для аэродрома : для обычных самолётов и гидросамолетов.

 

Во время трудовой "закалки" на площадке строительства аэродрома с нами провел митинг-беседу начальник Дудинского порта и отделения ИТЛ, будущий директор комбината в 1941-1949 гг. А. А. Панюков. В этой памятной для каждого слышавшего тюремщика речи, он, обра-щаясь к нам, назвал нас товарищами, заявил, что мы предназначаем-ся для серьёзного строительства Норильского комбината, где каждый из нас, вместо того, чтобы гнить в тюремных камерах, будет иметь возможность проявить свои производственные таланты : "Партия и правительство считают эту стройку одной из важнейших строек инду-стриальных пятилеток в условиях Заполярья Крайнего Севера, за 69-70 параллелями".

Панюков, обращаясь к нам, несколько раз назвал нас товарищами, что очень подкупающе подействовало на нас, так как такого обращения к нам мы не слышали уже годы, были только грубость и садизм.

Он говорил, что, мол, вы долгие годы просидели в тюремных казема-тах, ослабели, вас качает ветер, резкое увлечение трудом может вас надорвать. Что после продолжительного перерыва в физическом тру-де в работу нужно включаться медленно и постепенно. Больше зака-ляться, дышать свежим воздухом, отдыхать, пользоваться природой, загорать на солнце. Чтобы бледные наши лица покрылись солнечным коричневым загаром. Рассматривать свой выход на работу не как на работу, а как на прогулку на свежем воздухе.
 

Говорил он много и долго. Сколько мы потом высказали друг другу радостных надежд и мечтаний — ведь мы же были необоснованно репрессированными ! Но действительность Норильска оказалась куда серьёзнее и обманчивее, чем думалось и мечталось ...

На Соловках, за эти более чем два месяца рабочего режима, я много-кратно  назначался и выбирался бригадиром во множество бригад раз-

Соловецкая железная дорога с единственным пассажирским вагоном

Соловецкие деньги

ного состава. Состав бригады менялся каждый день. Никто из нас не хотел быть бригадиром. Тогда тюремно-лагерное началь-ство стало просто назначать бригадира. Отказ был чреват наказанием как за неповиновение. Порядок построения на разводе менялся каждый день, поэтому менялся и состав бригад. Бригадир, назначаемый, или избираемый самими бригадниками, то-же назначался на один день. Часто менялись объекты работ, но работа бригадира начиналась с составления списков бригадни-ков. Со многими я подружился, запомнил фамилии. Эта дружба сохранилась и в дороге в Норильск, и в Норильском ИТЛ. В Но-рильске я также был выделенным бригадиром.

В июле нам стали давать строгие нормы работы и требовать их выполнение. Не выполнивших нормы оставляли на месте работ, чтобы они выполнили норму. Так что о прогулке, свежем воздухе, отдыхе на свежем воздухе и коричневом загаре не приходилось и думать.

Вот фамилии неполного списка Соловецких бригад.

1. Фокин А. И.
2. Каплиенко М. Я.
3. Гончаров
4. Опалов
5. Алкацев
6. Коган И. Л.
7. Колляда В. Н.
8. Постолов Ф. С.
9. Соломон
10. Турецкий
11. Ходзинский
12. Филогон
13. Муриловцев
14. Шапоренко И. И.
15. Чупраков В. М.
16. Бовыкин М. А. (освободился, работал на комбинате. Наш сосед по бараку. Норильский поселенец индивидуальный. Жил один, без семьи, занимал маленькую комнатку. В комнате стояла кровать, маленький столик и тумбочка. В 1956 году уехал на материк к дочери).
17. Суворов М. И.
18. Березкин
19. Андросов
20. Вайнер
21. Кузьмин
22. Слонимский Ж.
23. Таршинов А.
24. Потапов М. Г.
25. Шульман (артиллерист-инженер)
26. Арнаут
27. Зильберштейн
28. Ройтер
29. Кузнецов М. А.
30. Донич
31. Эйсмонт А. И.
32. Джапаридзе
33. Новиков
34. Куликов
35. Стишевский
36. Шульман
37. Дорошинский М. А.
38. Грамп А. Н.
39. Ст…, по моему, Степнов
40. Золотов (освободился, жил в Норильске)
41. Бастриков Никита Иванович (освободился, жил с женой в соседнем бараке. Норильский поселенец индивидуальный. Умер в 1956 году).

В беседе с ними я старался уточнить общий ход событий массовых арестов, с избиениями и пытками на допросах во время следствия. Искал земляков из Мордовии, не верилось, что всех уничтожили.

К сожалению, пришлось убедиться, что методы следствия почти повсеместно были одинаковы, разница была только в приё-мах и методах, где жестче, где немного мягче. Почти все были убеждены в измене в рядах руководящих работников НКВД, в центре и на местах, пробравшихся в ряды партии и в доверие Сталину. Очень редкие разделяли мнение о причастности к убий-ствам, арестам и массовым репрессиям самого Сталина. Но аресты и расправа над видными деятелями партии, государства и военными работниками невольно приводили к мысли о причастности и прямого вмешательства в эти дела самого Сталина. О мордовских руководящих работниках не было известно ничего. Только товарищи из Татарии встречали кое-кого в Казанской этапной пересыльной тюрьме, но то были рядовые коммунисты и интеллигенция.

Неожиданно меня с большинством других товарищей, примерно 400-500 человек, вновь заперли в камеры и стали готовить на какой-то этап. Продержав нас несколько дней в камерах, погрузили на автомашины и повезли с центральной усадьбы монас-тыря от Зосимы в Саватьево, где продержали почти месяц.

В Саватьево мы занимались строительством дорог, оборудованием бани и строительством плотины, ремонтом и сооружением мостов, устройством дамбы и т.п.

В Саватьеве начальником тюрьмы был Федорьян. Такой приятный и тихий старикашка. На площадках же работами при цент-ральной тюрьме ведали Корочков и старший комендант надзиратель Владимиров, в высшей степени грубиян, садист и изверг.

5 августа 1939 года, утром, с разных участков Соловецких островов — из Саватьево, Секирки, Муксольмы, Центральной зоны монастырской крепости и других мест — нас всех собрали во двор крепости бывшего Соловецкого монастыря. На скорую руку провели санобработку, смену белья, перекличку и строем направили нас к выходу из тюремного двора. Перед воротами ещё раз провели проверку по делам и фамилиям, вновь провели перекличку и вывели за пределы крепости.

Соловецкий концлагерь в подробностях : фото, видео, воспоминания

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях

Hosted by uCoz