КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева),
 директора научно-исследовательского института мордовской культуры

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

ЭТАП САРАНСК-СОЛОВКИ
(Фамилия, год приговора, место, где судили, куда отправили по этапу)

1. Староверов И. Г., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск,
2. Сурдин Ф. Г., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск,
3. Царев В. П., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск,
4. Козеняшев П. И., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск,
5. Чудов Ф. П., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск,
6. Малинин Н. Ф., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, умер на

    Соловках в 1938 г.,
7. Боборыкин, 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма,
8. Тараскин Ф. А., 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма,
9. Потешкин Ф., 1938 г., Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма
10. Макушкин, 1938 г., Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма
11. Рачков, 1938 г., Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма

Кемская губа. Фото, найденное в Интернете.

12. Козичкин И. Г., 1938 г., Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма
13. Родин И., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск
14. Ишутин, 1938 г., Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма, Норильск
15. Сударев, 1938 г. Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма
16. Очкин А. П., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск
17. Сибиряк И. С., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск
18. Беляков А. И., 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма
20. Шемонаев М. И., 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма
21. Попов К. Ф., 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма
22. Васильев Д. И., 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма
23. Малинин В. В., 1938 г., Саранск, ОСО, Вологодская тюрьма
24. Кондратьев А. С., 1938 г., Саранск, ОСО, Соловки, Норильск
25. Галкин А., 1938 г., Саранск, ОСО, Тобольск, Колыма
26. Кондратьев, 1938 г., Саранск ОСО, Тобольск, Колыма

26.07.38 г.
нас вывели из тюрьмы и повели в сторону станции Саранск, к тупику, и там погрузили в вагон с надписью «Тюрем-ный вагон особого назначения». Нас провожали две женщины : С. Е. Козеняшева и С. С. Староверова — жены осужденных Староверова и Козеняшева. Эти мужественные женщины, пренебрегая реальной опасностью, от ворот тюрьмы шли за нашей партией до вагона, неся с собой передачи, которые они сумели передать своим мужьям, и хоть на расстоянии, распрощались с ними и с нами и тем согрели наши сердца. Я всегда с любовью и благоговением вспоминаю их и их настоящий подвиг, и пре-клоняюсь перед их мужеством, храбростью, бесстрашием и пренебрежением страха. Они всю ночь пробыли неподалеку от на-шего вагона, всё время глядя на нас. А мы смотрели на них. И когда утром прицепили наш вагон к грузовому поезду и повезли на Рузаевку, они бежали за вагоном, со слезами прощаясь с нами, посылая воздушные поцелуи. Этими жестами-поцелуями они говорили о любви, дружбе, преданности, напутствии на дорогу.

 

Арестантский вагон 1920-1950-х гг.  Фото, найденное в Интернете.

И нам, даже при нашем тяжелом и удручающем положении утро казалось более веселым и обнадеживающим. Вся теплота чувств этих мужественных и любящих женщин как бы пере-далась и другим горожанам Саранска, которые при отправле-нии поезда тоже стали слать нам прощальные приветы. Они махали руками и фуражками, рвали зелень и цветы и кидали в сторону нашего вагона.

К нашему удивлению, эти приветы не прекратились и при всём дальнейшем следовании поезда. На больших и маленьких станциях к нашему вагону подходили женщины и мужчины, заговаривали с нами, сообщали нам новости. Даже пытались передавать нам передачи, несмотря на конвой и надписи на стенках вагона. На отдельных станциях женщины, приблизив-шись к вагону, насколько это было возможно, кричали  :  "Нет

ли среди вас моего мужа, отца, брата ?" К вагону подходили группами и рабочие, смотрели с грустью, жалостью и сострадани-ем.

Утром привезли в Москву.
На Октябрьском вокзале наш вагон женщины закидали цветами. Устроили возле него чуть ли не митинг, после чего конвой дал нам команду отойти от окошек. Но собравшиеся не расходились, и, чтобы разогнать их, пона-добилось приглашение дорожной службы НКВД и милиции.

Несколько дней
в Москве возили по станциям окружной дороги. Наконец, вечером 29.07.38 г. с Ярославского вокзала прице-пили к архангельскому пассажирскому поезду и повезли на Север.

ВОЛОГДА

30.07.38 г. наш вагон отцепили в тупике. По перрону прямо к вагону подъехал тюремный «чёрный ворон», и наш конвой по спискам и делам передал приехавшему конвою часть из нас.

Так были высажены первые семь человек — Тараскин, Васильев, Беляков, Попов, Шемонаев, Малинин В. В. и Боборыкин — для содержания их в Вологодской тюрьме, как выяснилось при встрече с ними в Норильском ИТЛ осенью 1939 года. Нас же, оставшихся, прицепив вагон к ленинградскому поезду, повезли дальше. Куда везут понять было трудно. Проехали Свирь. Наш вагон отцепили от пассажирского поезда и прицепили к товарному составу.

 

От Вологды в моей памяти остался большой плакат с надписью «Раздавить гадину ежо-выми рукавицами», висевший на станции. На нём была изображена змея огромных раз-меров, гадюка, с оскаленной пастью, с высунутым жалом, с ядом, каплями вытекаю-щим с острого зуба. Шея змеи, если считать, что у неё имеется шея, была зажата рукой, одетой в рукавицу с ежовыми иглами.

Этот плакат, который мы потом видели на многих станциях, наводил на размышления и заставлял делать выводы...

Ни в Москве, ни на всем пути движения поезда от людей, находившихся около желез-ной дороги, мы не слышали в наш адрес слов упрека, укора или грубости, только слова сочувствия и жалости. Чувствовалось, что народ не верит во всё это. Он был запуган, затерроризирован, обманут. Чувствовалось два ритма, две жизни в стране и в обществе. Следуя одному, официальному, формальному, все напоказ громко кричали «Ура !». Но была другая, действительная, внутренняя, истинная жизнь, когда в душе кричали «Ка-раул !». Ведь почти в каждом железнодорожном составе находились два-три тюремных, столыпинских, вагона, которые правильнее было бы назвать сталинскими. И, кроме этих

Советский плакат 1930-х гг. работы политиче-ского карикатуриста Бориса Ефимова, на кото-ром изображён нарком внутренних дел СССР, глава НКВД (09.1936-12.1938) Н. Ежов.

вагонов, целыми специальными маршрутными поездами по всей стране развозили, объявив врагами народа, тех, кто завоевал Советскую власть, защитил её, рабочих и колхозников.

... Эта двойственность отражалась и на конвое. Конвойные относились к нам очень хорошо. Некоторые даже спрашивали : «А не попадалась ли такая-то фамилия ?» или «Не встречался ли такой-то ?» Когда проехали Вологду, на остановке поезда в ле-систой местности они нарвали красивых хвойных веток и цветов и так разукрасили вагон, что он стал иметь вид не особого арестантского вагона, а какого-то праздничного, правительственного или пионерского. В Петрозаводске, куда мы прибыли, официальные гражданские и НКВДэшные начальники, «распушив» конвой с криками и угрозами, заставили снять с вагона зе-лёное убранство. Мы молча слушали и смотрели, с каким рвением и жаром они сами бросились срывать эту зелень, бросали её под ноги и растаптывали. Конвой же проявлял пассивность ...

Чем дальше нас везли на Север, тем светлее были ночи, они почти не отличались от дня.

Рано утром нас разбудил толчок. Проснувшись, увидели, что наш вагон стоит в тупике, один, невдалеке виднелось здание стан-ции, на котором было написано : "Кемь". Вскоре прибыл конвой и начал нас принимать : перекликать, спрашивать фамилию,  имя-отчество, год рождения, по каким статьям осуждён. Многие из нас впервые после суда, на котором оглашался приговор, услышали свои статьи и срок. Это и огорчало, и не огорчало. Но и не радовало. Радоваться было нечему. Голову каждого из нас буравил вопрос : "Куда привезли ?"

Этапный вагонный конвой выдал нам сухой паёк, которые получил на нас в дорогу : хлеб и солёную рыбу. От станции Кемь нас пешком повели к морю — к заливу, называвшемуся Кемской губой. Вскоре перед нами открылись широкие просторы за-лива. На пристани стоял катер-не катер, пароход-не пароход, но нечто, похожее на то и на другое, с надписью по борту — «СЛОН»*. Я вспомнил, что больше года тому назад смотрел короткометражную кинокартину «Перековка и Соловки», в ней были кадры с пароходом с этим же названием. Значит, поняли мы, нас привезли в район Сороки, Беломорканала, Соловков.

_______________________________________

* СЛОН — аббревиатура от Соловецкий Лагерь Особого Назначения.

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях

Hosted by uCoz