КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева),
 директора научно-исследовательского института мордовской культуры

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Делегаты 3-й Мордовской языковой научной конференции, Саранск, 31 декабря 1934 г. — 5 января 1935 г. В работе конференции приняли участие не только учёные-лингвисты, но и учителя-практики из районов Мордовии. Во втором ряду в центре (с залысинами) — И. С. Сибиряк (Поздяев), над ним (в кепке и очках), его преемник  на посту директора НИИМКа — Ф. И. Лазарев. Фото из архива И. С. Сибиряка (Поздяева), предоставлено Н. И. Сибиряком, г. Самара.

1935 г. — 1937 г. ДИРЕКТОР НИИМК В САРАНСКЕ

С апреля 1935 г. по ноябрь 1937 г. я работал директором этого института в г. Саранске. За это время в институте для подготов-ки научных работников была создана аспирантура по разным специальностям. Расширялась научная библиотека по истории, этнографии и фольклору. Были проведены научные экспедиции : этнографическая, фольклорная, музыкальная, археологи-ческая, по изучению природных богатств. На территории Темниковского района Мордовии в лесах Саровской пущи, в зданиях бывшего Саровского монастыря и на части отрезанной от Саровского лагеря НКВД территории был создан государственный заповедник по охране природы им. П. Смидовича. В Темникове я был дважды. В первый раз я ездил туда с сотрудниками инс-титута М. Ф. Жигановым и Кручинкиным. Тогда я объехал всю территорию Саровской пущи, изучал ландшафт, лесные и при-родные богатства. Ездил верхом и плавал на лодке по рекам и озерам. Побывал во всех сторожках местного лесничества. Во второй раз я был там в составе правительственной комиссии — подписывал государственные акты об организации Мордов-ского государственного заповедника. Оба раза останавливался на квартире директора заповедника Акимова. Город мне понра-вился. Тихий, спокойный, уютный. По результатам поездки написал статью, которая в сокращенном виде была опубликована в первом номере журнала «Известия НИИМК»...

Вышла в свет моя книга "Мордовские свадебные обряды и песни" на мордовском языке. Была сдана в печать вторая книга — «Древние дохристианские религиозные верования и обряды мордвы» (но она не увидела свет и, к сожалению, её рукопись была утеряна). Были также изданы труды по мордовским языкам, географии Мордовии, книги по истории мордовского народа и природным богатствам республики. Опубликован стенографический отчет 3-й языковой конференции и подготовлен к изданию стенографический отчёт 2-й конференции. Готовились другие труды учёных института.

Научные сотрудники института участвовали в московских совещаниях и конференциях Коммунистической академии, Ака-демии материальной культуры им. Марра, института национальностей и других научных учреждений по вопросам истории материальной культуры, языкового строительства и другим темам. В числе сотрудников института приходилось выступать и мне : о восстаниях Разина, Пугачева, о том, как в Мордовии проходила революция 1905-1907 гг.

В Саранске в течение полутора лет на предоставленной мне казенной квартире я жил один, жена продолжала учиться в Куй-бышеве в институте. За хозяйку в квартире у меня была домработница, Петровна, старушка 62 лет. И хотя периодически она на несколько дней уходила в запой, она меня вполне устраивала, так как справлялась с хозяйством по кухне и присматривала за квартирой : незнакомым и даже моим знакомым в моё отсутствие дверь не открывала и даже своих товарок и родствен-ников дальше кухни не допускала...

Страницы из стенографического отчёта 3-й Мордовской языковой научной конференции, Саранск, Мордгиз, 1936 г.

В ноябре 1936 года, по тем же мотивам, что и в марте 1935 года в Куйбышеве, я был снят с работы в Мордовском НИИМКа и освобожден со всех других общественных должностей и ото всех научных обязанностей. Меня направили для работы в сель-ском хозяйстве в Рузаевский район. Я дождался вновь назначенного директора института — Лазарева Фёдора Ивановича, ко-торому передал дела и квартиру, и отправился на новое место работы.

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

ПРИМЕЧАНИЕ: в качестве приложения к этой странице помещаем рассказ О. Славина, пензенского краеведа, о 3-й Мордовской языковой научной конференции и о её участниках.


"Передо мной книга, больше чем полвека находившаяся с грифом «секретно» в фонде специального хранения. Это — стенографи-ческий отчет «3-я мордовская языковая научная конференция», подготовленный НИИ мордовской культуры при ЦИК МАССР в Саранске (НИИМК), и отпечатанный в 1936 году тиражом всего в тысячу экземпляров в типолитографии издательства «Рабочая Пенза».

Конференция проходила с 31 декабря 1934 по 5 января 1935 года и участвовали в ней 136 человек. Здесь собрались не только язы-коведы, гости из Москвы и Чувашии, но и учителя из Чамзинки, Старых Турдак, Инсара, Торбеева, представители национальных техникумов Саранска, саратовского города Петровска, Лукоянова, сейчас Нижегородской области. В зале находились представите-ли прессы: И. Д. Илькинов из журнала «Колхозонь эряф» («Колхозная жизнь»), Ф. А. Потешкин — из «Сятко» («Искра»), редактор газеты «Эрзянь коммуна» К. Д. Звездин и ее сотрудники: П. Е. Силантьев, С. Е. Вечканов. «Мокшень правду» представляли ре-дактор И. С. Родин и сотрудник И. Е. Казарин, радиокомитет — Н. С. Шестов.

Конференцию открыл директор НИИМК П. В. Галаев, а с первым докладом «Национально-культурное строительство МАССР и родной язык» выступил нарком просвещения республики Н. Н. Вождаев. Николай Назарович вел речь об учебниках по родному языку, методике его преподавания, развитии дошкольного дела, отсутствии национальных кадров, республиканской просвещен-ской газеты, обращаясь к писателям Ф. М. Чеснокову, Я. П. Григошину, Н. Л. Иркаеву, просил: «...дайте детскую литературу».

С содокладом «Коренизация и введение родного языка в Мордовии и в крае» выступил представитель Средне-Волжского край-исполкома
И. С. Сибиряк. Илларион Сергеевич, много сделавший для публикации мордовского фольклора, считал, что «знание вся-кого языка — это есть золото, это есть клад», призывал записывать народные сказки, переводить лучшие пьесы с русского языка на мордовский.

«О качестве переводов классиков марксизма-ленинизма на мордовский язык» — доклад заведующего сектором НИИМК Я. Д. Бе-тяева. Утверждая, что «переводчик должен хорошо знать свой родной язык», «все богатство родного языка должно быть в его рас-поряжении», Яков Дементьевич одновременно говорил, что «в языковом строительстве, как и во всех областях социалистичес-кого строительства идет классовая борьба». Он критиковал «местных национал-шовинистов», которые, стремясь «замкнуться в свою национальную скорлупу», выступали под лозунгами: «Мордовия — это будущая самостоятельная республика, не нуждающаяся в помощи русских!», «Мордовия для мордвы!».

С докладами «Морфология мокшанского литературного языка» и «О синтаксисе мокшанского языка» выступил на конференции научный сотрудник НИИМК Ф.И. Петербургский, в полемике он несколько раз назвал А.П. Рябова, а также И. Г. Черапкина, кото-рый «много сделал» в области мордовского языкознания. «Ценю я и И. Я. Бондякова, — сказал Федор Иванович, — с которым был в большой дружбе и прибегал к его помощи. И однажды он меня вовремя остановил от поспешных высказываний ...».

Конференция заслушала доклад «Словарные расхождения мокшанского и эрзянского литературных языков», который прочитал на-учный сотрудник НИИМК Максим Иванович Наумкин. Сообщив, что на территории республики живет только 500 тысяч мордов-ского населения, он произнес слова, поддержанные всем залом: «Таким образом, Мордовия — это еще не вся мордва».

С большим вниманием, приятием и неприятием, был заслушан доклад А. П. Рябова «Морфология эрзянского литературного язы-ка», в котором автор, «в меру сил и разумения», изложил свою точку зрения. Анатолий Павлович, уроженец ичалковского села Ло-баски, жил в Москве, но держал постоянную связь с республикой. «Нам выпала счастливая доля и высокая честь, — говорил он на конференции, — работать над построением эрзя-мордовского и мокша-мордовского литературного здания... Все вы или большин-ство из вас были свидетелями тех мук творчества, тех жарких боев, которые имели место на двух предыдущих конференциях...»

В заключительном слове А. П. Рябов говорил о том, что, насколько было сил, работал, и эту работу, по его словам, «никто не сумел унизить, никто не сумел отрицать ее значение». «Вам, конечно, известно, — обращался он к делегатам, — что я тоже ученик Мар-ра, имеющий не меньше прав называться таковым, чем те, которые кричат об этом...» Анатолий Павлович сказал и о том, что ака-демик Н. Я. Марр охарактеризовал его исследование об ударении как «ценный вклад в новое учение о языке».

С критикой работ А. П. Рябова и Ф. И. Петербургского по мокшанскому языку выступил И. Г. Черапкин, ученый, бывший секре-тарь газеты «Од веле». Заявив, что докладчиками не использованы «указания и высказывания Н.Я. Марра о мордовском народе и такие труды, как «Основы мордовской грамматики» М.Е. Евсевьева, «Звуки и формы эрзянской речи» профессора Д. В. Бубриха, «Грамматика мокшанского языка (Синтаксис и морфология)» И. Г. Черапкина, Иосиф Григорьевич называл имена тех, кто писал о мордовском народе: академиков Ф. И. Видемана и А. А. Шахматова, доцента Гельсингфорского университета Альквиста, венгер-ского ученого Буденца, X. Паасонена, с уважением отзывался о деятельности М. Е. Евсевьева. «Из сохранившихся печатных источ-ников по морфологии, — замечал И. Г. Черапкин, — первым надо назвать труд профессора Тамбовской духовной семинарии Павла Орнатова, изданный в Москве в 1883 году под названием «Мордовская грамматика на наречии мордвы-мокши»...

И. Г. Черапкин, один из знатоков мордовских диалектов, автор учебников для мокшанских школ и «Мокша-мордовского словаря», умер в марте 1935 года. «Красная Мордовия» назвала его» крупнейшим мордовским лингвистом, много уделявшим внимания воп-росам истории и этнографии мордвы, старейшим педагогом, выпестовавшим много сотен специалистов, работающих на всех участ-ках социалистического строительства». Сын ученого, Николай Иосифович стал доктором филологических наук, профессором, за-служенным деятелем науки РСФСР.

На конференции попросил слова председатель ЦИК МАССР Н. Г. Сурдин, родившийся в мокшанском селе Старом Бадикове, сей-час Зубово-Полянского района. Призывая «найти какой-то единый путь, какие-то способы развития и внедрения мордовской лите-ратуры и языка в широкие массы трудящихся», Никифор Григорьевич считал большим пробелом отсутствие «хороших колхозных песен и частушек».

От имени наркомата просвещения РСФСР делегатов приветствовал Ф.Ф. Советкин, уроженец села Новое Шаткино, сейчас Пен-зенской области, позже доктор педагогических наук, заслуженный деятель науки МАССР. Федор Фролович называл А. П. Рябова, сказав, что его труд «нужно ценить, и в нашей критике подходить с той точки зрения, что это первый шаг и что это большое де-ло». Было поддержано и предложение гостя из Москвы, что «научную грамматику в конце концов придется создавать не одному какому-нибудь из работников, эта задача посильна только такому учреждению, как Научно-Исследовательский Институт Мордов-ской Культуры».

На конференции слово было предоставлено представителю Учпедгиза И. Р. Арапову. Иван Романович говорил о нехватке детской литературы, о том, что выступал на собраниях рабочих Метростроя и завода «Калибр» с докладом об эрзянской литературе, свиде-тельствовал: среди них популярностью пользуется рассказ П. С. Глухова «Кедровой пештть», «рабочие его знают».

Среди делегатов конференции были литераторы: М. А. Бебан, Ф. К. Ильфек (Ильин), А. М. Лукьянов, А. М. Моро, К. С. Петрова, П. У. Поздяев-Гайни, А. М. Сафронов (Юргай), Ф. М. Чесноков, С. А. Саддин, Я. П. Григошин. Яков Пахомович, в то время сотруд-ник НИИМК, в своем выступлении вел речь о создании новых учебников, литературы на «мокша и эрзя языках», в первую очередь
детской. В связи с этим он рассказал о том курьезном случае, когда известный мордовский педагог Е. В. Скобелев, «составляя свой букварь, на время был даже поэтом. Правда, скромным поэтом, под псевдонимом, но все-таки все стихотворения букваря были написаны им...».

Остро и резко выступил на конференции аспирант НИИМК П. С. Кириллов, впоследствии видный мордовский литератор. «Мы больше играем в мордовскую литературу и мордовский язык, — говорил Петр Семенович, — вместо того, чтобы по-настоящему дело поставить», «аппарат не читал нашей мордовской художественной литературы и поэтому очень часто среди лучших писате-лей в хрестоматии числятся такие люди, которые у нас давным-давно не считаются писателями».

Среди делегатов находился И. П. Кривошеев, учитель родного языка в Мордовском рабфаке Саранска, впоследствии известный поэт, живший в Ичалках. В своей речи, заявив, что «языковая конференция разрастается в университет», Илья Петрович добавил, что доклады на ней «построены без достаточного учета действующих сил языка». «Где песни? Где сказки, поэмы, ораторские ре-чи?» — спрашивал он, находя, что лишь там «живая струя, живой язык». В его выступлении звучал призыв: «Изживать всякое не-доверие, всякое поверхностное, несерьезное отношение со стороны учащейся молодежи к родному языку и литературе».

С речью на конференции выступил сотрудник НИИМК А. И. Маскаев, позже профессор Мордовского университета. Андрей Ива-нович, уроженец эрзянской деревни Вяжга Теньгушевского района, рассказал, что уже три раза побывал в экспедициях, «ездил по деревням, жил в мордовских селах», наблюдая за бытом, записывая фольклор. Про А. П. Рябова он сказал, что ученый развернул «целую картину морфологии эрзянского языка», говорил о И. Г. Черапкине: «Иосиф Григорьевич в своей долголетней работе над мокшанским языком несомненно дал мордовскому народу очень много ценного».

В выступлениях делегатов конференции уже откровенно звучали здравицы и славословия в адрес «великого вождя всех народов», «любимого вождя международного пролетариата и трудящихся масс». В речи, которую произнес И. С. Сибиряк, была приведена фа-рисейская цитата из выступления И.В. Сталина на совещании металлургов 26 декабря 1934 года: «Надо беречь каждого способного и понимающего работника, беречь и выращивать его. Людей надо заботливо и внимательно выращивать, как садовник выращи-вает облюбованное плодовое дерево...». А в содокладе Илларион Сергеевич выражал одобрение тому, что «в судебно-следственных учреждениях, заседаниях суда делопроизводство ведется на родном языке», «органы НКВД на местах принимают от граждан заяв-ления на национальных языках и на русском, также ведутся допросы и расследования».

Через какое-то время И. С. Сибиряк-Поздяев сам испытал сталинскую «заботу» о человеке, прошел через допросы, лагеря и посе-ление в Красноярском крае. Он остался жив (последние годы жил в Куйбышеве), а многие его товарищи, тоже участники конфе-ренции, составляющие все богатство национального языкознания, не возвратились в родные места...

Во время сталинского террора погибли председатель ЦИК МАССР Н. Г. Сурдин и председатель Совнаркома республики А. Я. Ко-зиков, заведующий культгёропотделом обкома ВКП(б) К. А. Нуянзин, ректор Мордовской Высшей коммунистической сельскохо-зяйственной школы Д. И. Гребенцов, работавший до этого редактором журнала «Сятко», представитель Института националь-ностей СССР Ф. А. Лазарев, директор НИИ Мордовской культуры П. В. Галаев. Трагически завершили свои судьбы директор Мордгиза С. Г. Зуев, редактор и переводчик С. Ф. Атянин, языковеды В. А. Андрофагин, Т. М. Миронов и И. Я. Бондяков, писате-ли Я. П. Григошин, Ф. М. Чесноков, С. А. Сандин. Были расстреляны редакторы национальных газет М. С. Казейкин («Мокшень правда»), К. Д. Звездин («Эрзянь правда»). Не вышел из сталинских застенков партийный работник И. Р. Арапов, уроженец эрзян-ского села Морга Дубенского района, редактор газеты «Якстере теште», затем Учпедгиза.

Я. Д. Бетяев, родившийся в эрзянском селе Болдасеве Ичалковского района, не был репрессирован в 1937 году. Его арестовали и осудили много позже — в пятидесятом, отправив в один из лагерей Тайшета, где он и погиб через два месяца после смерти И. В. Сталина. Перед арестом Яков Дементьевич возглавлял Мордовский пединститут, опубликовал несколько статей по истории рус-ской философии, а перед этим преподавал в Московском университете, был кандидатом философских наук, автором ряда статей и монографии «Общественно-политическая и философская мысль в России в первой половине XVIII века». По мнению профессора Л. Г. Филатова, заслуженного деятеля науки Республики Мордовия, Я. Д. Бетяев был видным философом своего времени, круп-ным ученым, выдающимся представителем мордовского народа.

В конце конференции Ф. М. Чесноков зачитал тексты приветственных телеграмм, отправленных отделу национальностей ЦК ВКП(б), отделу национальностей ВЦИК, наркому просвещения РСФСР А. С. Бубнову, тоже ставшему жертвой репрессий. 19 марта 1935 года было утверждено и одобрено постановление об итогах 3-й языковой конференции. Подпись под ним поставил нарком просвещения республики Н. Н. Вождаев, уроженец нижегородского села Кильдюшева. Он также, как и многие другие его товари-щи, погиб в страшное безвременье культа личности Сталина".
 (Из книги "Судьбы и память", Саранск, 2003 г.)

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии : как это было
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях

Hosted by uCoz