КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева),
 директора научно-исследовательского института мордовской культуры

1 2 3 4 5 6 7 8 9

1932 г. — 1935 г. САМАРА.

Итак, на этот раз моя просьба разрешить продолжать учиться была удовлетворена — бюро крайкома направило меня на учебу в Куйбышевское отделение института красной профессуры. В конце концов осуществилось моя мечта продолжить образова-ние, которую я лелеял в течение нескольких последних лет. Остальное зависело от моего усердия в учёбе. И ещё я попросился в отпуск с санаторно-курортным отдыхом, так как, находясь с февраля по май в сибирской командировке, очень устал. Край-ком удовлетворил и эту мою просьбу: крайкогиз и книготорг предоставили мне отпуск. Но прежде…

КОМАНДИРОВКА В ОРСК

До того, как отправить меня в отпуск, крайком опять … послал меня в командировку. На этот раз это был город Орск. Нужно было проверить правильность выбора места для строительства завода локомобилей и организацию партийной работы на орс-ких новостройках.

Город, раскинувшийся на возвышенностях вдоль реки Урал, застроен был преимущественно деревянными зданиями. Камен-ных домов было мало. Одним из самых красивых каменных зданий был Орский собор. Рассказывали, что он был построен ка-ким-то купцом из яшмы, очень ценного уральского камня. Бывало, ремесленники-кустари нет-нет да пробирались в собор и начинали извлекать из стен этот камень для всевозможных поделок и дамских украшений...

Я искупался в холодной воде Урала. Течение в нём настолько быстрое, что не только плыть, но и идти по дну реки против те-чения совершенно невозможно. Дно реки неровное, с ямами и наносами, очень быстро перемежающимися. Когда стоишь по-средине реки, то вода своим течением вырывает яму под ногами и заносит тебя песком по колено. Местами течение воронко- и коловоротообразное, того и гляди затянет тебя в пучину вод или в колдобину под высоким берегом, так что и не выберешься оттуда. В то время я был хорошим пловцом, переплывал Волгу, Обь, Томь, не говоря уж о Мокше, Суре и Самарке, но когда я плыл на другой берег Урала, то меня снесло примерно километра на полтора. Такова сила и быстрота течения реки. Расска-зываю об этом потому, что опыт купания в Урале помог мне сделать выводы, связанные с целями командировки. 

Быстрая река, берущая начало в горах, в окрестностях Орска очень часто меняет свое русло, поэтому городу не раз угрожало наводнение, так как некоторые его окраинные улицы располагаются на низменностях. Площадки орских новостроек — мясо-комбината, нефтеперегонного и крекинг заводов — находились на возвышенностях, далеко от города. Площадка же для завода локомобилей была выбрана ниже города по течению реки. Урал в прошлом иногда добирался своими водами до предполагае-мой строительной площадки. При строительстве завода на этом месте требовалось дополнительно построить дамбу и мост че-рез реку, но из-за капризов реки, часто меняющей свое русло, мостов, видимо, пришлось бы построить несколько. Я отрица-тельно отнесся к выбору этой площадки, требующей больших расходов из-за необходимости постройки железнодорожного мос-та через Урал, и высказал свое мнение. Было принято решение подыскать другую стройплощадку. А пока ее искали, решение о строительстве в Орске и вообще на Средней Волге завода локомобилей планирующими органами было отменено.

В работе мне помогли мои старые знакомые по Свердловску — Гриша Кокин, работавший  секретарем Орского райкома пар-тии, и его жена Соня Зак — секретарь парторганизации мясокомбинатстроя. Секретарем парторганизации нефтеперегонного-крекинг завода был Богатыревич. Как когда-то меня с Волги партия направила в Сибирь, их партийная работа привела из Сибири в Средневолжский край. Здесь же я встретил Любу Гвоздович, бывшую сотрудницу по крайколхозсоюзу. По моему совету она позже отпросилась на учёбу в ИКП и успешно окончила его. Это были очень толковые партийные работники.

(В 1930-е годы на правом берегу Урала началось строительство крупных промышленных предприятий, работающих на базе от-крытых в этом районе богатых месторождений полезных ископаемых. В 1931-1935 годах был построен мясоконсервный ком-бинат, 6 января 1936 года выдал первый бензин Орский нефтеперерабатывающий завод. В ноябре 1938 года начала действо-вать Орская ТЭЦ-1. Всего за четыре года был построен гигант цветной металлургии — комбинат «Южуралникель». В декабре 1938 года был выдан первый полуфабрикат с содержанием 20% никеля. Ныне производит самый чистый в России электро-литный никель, кобальт сульфатный, кобальт металлический, никель в сульфате — примечан. редактора).

СРЕДНЕВОЛЖСКИЙ КРАЙ В 1928-1936 ГГ.

В эти годы Средневолжским крайкомом и крайисполкомом было уделено большое внимание индустриализации края, разви-тию полиметаллургической промышленности Южного Урала, геологическим изысканиям никелевых руд и строительству Орско-Халиловского полиметаллического комбината. Исследовались недра на предмет нефтерождений. В ряде районов, бли-жайших к Куйбышеву, заложили основы нефтепромышленности края. Около Сызрани начали промышленную разработку месторождения сланцев. Готовя строительство первой крупной ГЭС на Волге, начали исследование фарватера Волги и её берегов. Были построены кирпичные заводы и другие предприятия стройматериалов в Куйбышеве и других районах края — этим была заложена производственная база для строительства жилья и промышленных предприятий.

Все эти вопросы обсуждались еще на первых окружных и краевых партийных конференциях и съездах Советов края и, как ре-зультат принимаемых на них решений, в Куйбышеве, а также в городах-центрах округов края и в районах начали строиться крупные промышленные предприятия. И Средневолжский край, издавна бывший сельскохозяйственной житницей страны, постепенно стал превращаться в край индустриально-аграрный, а потом — и в индустриальный. Начиналось строительство Волжского гидроузла. Край жил в общей тональности построения социалистического общества в Советском Союзе.

В пафосе социалистического строительства предвоенных и послевоенных лет, в победе в Великой Отечественной войне с не-мецким фашизмом в 1941-1945 гг., есть частица труда и успехов и индустриальной базы края, которая была заложена в 30-х годах, в период руководства краевой парторганизацией тт. М. М. Хатаевич и Г. Т. Полбицыным.

1932 г. — 1934 г. КУЙБЫШЕВСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИКП.


В октябре 1932 года закончился мой отпуск. Я основательно подлечился и отдохнул. Теперь всё моё внимание, все силы, всё время были посвящены учебе. Я сдал вступительные экзамены, зачеты и меня приняли в Куйбышевское отделение институ-та красной профессуры (ИКП). Наконец я учусь. Сижу за столами учебных классов и залов. Посещаю занятия, слушаю лекции, готовлюсь дома. Я часто вспоминал годы учёбы в Москве. Очень хотелось мне в московский ИКП, но хорошо было и здесь. Настойчивые рекомендации моих учителей и преподавателей продолжать учёбу начали воплощаться в жизнь.

Я часто просматривал конспекты их лекций и докладов о развитии русского революционного движения, истории большевист-ской партии, её зарождения, развития и борьбы. Так, я слушал чернопередельца Л. Г. Дейча, большевиков М. Н. Лядова, М. С. Ольминского, П. Н. Лепешинского, Батурина, А. С. Бубнова, Е. Д. Стасову и многих других руководящих партийно-советских работников тех лет. Учеба в КУТВе очень сильно и положительно подействовала на мое духовное, культурное и политическое развитие, на формирование моего научного марксистко-ленинского мировоззрения и идеологии. Товарищи и друзья по совмест-ной учёбе, которым удалось раньше продолжить своё образование, уже давно преподавали в разных учебных заведениях. Те-перь же учился и я.

Но крайком меня не забывал. Кроме учебы, приходилось выполнять его поручения и нести партийные нагрузки. Крайком по-сылал меня в командировки в Мордовию, а также в Клявлинский и Байтуганский районы, на Асеевскую камвольную фабри-ку для проверки партийной работы и оказания практической помощи в её организации.

Вскоре меня привлекли для пропагандистской и преподавательской работы в сети вечерних совпартшкол и университетов, на курсах партийных и комсомольских пропагандистов. Отрывая время у учёбы, по путевкам горкома партии я читал лекции и доклады рабочим на предприятиях по вопросам ленинизма, истории партии и истории СССР.

Хотя все эти партийные поручения отнимали у меня много времени и сил, они были мне не в тягость. На всё я отзывался с жаром, всё выполнял с азартом. Эта работа даже в чём-то помогала учёбе. В одном случае она закрепляла пройденное, в дру-гом подготавливала к предстоящим темам. Но времени и энергии на всё уходило много. Так я учился и работал, работал и учился.

Через некоторое время мне поступило предложение выполнять обязанности — не прерывая учёбы — заместителя директора по учебной части, на которое я согласился. А со временем, в должности доцента, а затем и и. о. профессора ИКП, я начал чи-тать лекции на высших краевых курсах марксизма-ленинизма. Темами лекций были ленинизм, история Коммунистической партии, гражданская история России и история СССР, материалы и решения XVII съезда партии. Моими слушателями были преподаватели краевых курсов переподготовки учителей, партийные и комсомольские работники сети политпросвещения, средний и высший командно-политический состав Приволжского военного округа, фабрично-заводские служащие, рабселько-ры газеты «Волжская Коммуна». Гражданскую историю России и историю СССР я преподавал и в Высшей коммунистической сельскохозяйственной школе (ВКСХШ), сначала вел семинарские занятия, а затем начал читать лекции.

ВКСХШ занималась подготовкой руководящих кадров для районных партийных и советских организаций и руководителей-организаторов социалистических сельскохозпредприятий, обладающих, наряду с широкими политическими знаниями, доста-точными специальными знаниями в области сельскохозяйственной техники, агрономии, животноводства и организации колхо-зов и совхозов. ВКСХШ находилась непосредственно в ведении сельскохозяйственного отдела ЦК ВКП(б), который тогда воз-главлял Яковлев (Эпштейн) Яков Аркадьевич (Я. А. Яковлев — государственный и партийный деятель, с апреля 1934 г. заве-дующий сельхозотделом ЦК ВКП(б), репрессирован в 1938 г., реабилитирован 5.01.57 г. — примечан. редактора).

По истории ленинизма и ВКП(б) моими руководителями и наставниками были: в начале — директор куйбышевского отделе-ния ИКП Арисьян, а после его отъезда в Армению, с осени 1933 года — сменивший его профессор Илья Фёдорович Гаркуш.

Как директор, профессор И. Ф. Гаркуш показал незаурядные способности в организации учебно-воспитательного процесса. Ра-ботать с ним было интересно, работа захватывала. Множеством интересных книг пополнилась библиотека. Открылось её от-деление с закрытым фондом. Повысились требования к профессорско-преподавательскому составу и слушателям по качеству и идейности лекций и семинаров. В помещениях ИКП были организованы и начали работать высшие краевые курсы и ве-черние городские курсы марксизма-ленинизма для городского партактива, на которых партработники учились без отрыва от производства. Улучшились материально-бытовые условия слушателей, курсантов и профессорско-преподавательского состава института и курсов. Они стали шире вовлекаться в идейно-политическую работу города и его учебных заведений, школ и в сети политпросвещения городской парторганизации.

Лекции и семинарские занятия И. Ф. Гаркуш отличались большой содержательностью, марксистско-ленинско-большевистской партийностью и идейностью, изобиловали материалами из первоисточников, документальными данными и материалами из со-чинений, ленинских сборников, как вышедших в свет, так и подготавливаемых к печати. Историю ВКП(б) он знал прекрасно. Слушатели и курсанты заслушивались его лекциями. Авторитет и популярность его росли день ото дня.

Его биография очень характерна для описываемого времени. Вырос он сиротой. В период гражданской войны партизанил на Дальнем Востоке, сражаясь с белогвардейщиной и японо-американскими интервентами. Вступил в большевистскую партию. За боевые отличия был награждён орденом Боевого Красного знамени. После окончания войны служил в рядах Красной Ар-мии. Дальневосточной парторганизацией, как прославленный партизан и особо одаренный коммунист, был командирован на учёбу в Москву, где закончил историческое отделение ИКП и был оставлен для работы в столице. Работая в Москве, И. Ф. Гаркуш вёл курс истории ВКП(б) в ряде учебных заведений и на заочных высших курсах финансовых работников Наркомфина и Госбанка СССР. Со временем накопленный учебный материал он превратил в рукопись под названием «Краткий курс исто-рии ВКП(б)». Институтское издательство сделало типографским способом несколько её отдельных оттисков, сброшюровало их, и получилась отдельная брошюра, что возможно льстило самолюбию автора, хотя он нигде о ней широко не распространялся и — из-за скромности — редко кому показывал. Он пользовался ей только на лекциях и при проведении семинаров, цитируя по ней партийные документы и ленинские первоисточники. На лекциях эту брошюру видели, отдельные слушатели интересова-лись её содержанием.

В своей брошюре И. Ф. Гаркуш рассматривал образование большевистской партии по-ленински, т. е. с 1903 года, со 2-го съезда РСДРП, и в этом у него были расхождения со сталинско-бериевской теорией и историей большевизма, в которых их начало от-носилось к 1912 году, к Пражской конференции, когда И. В. Сталин был кооптирован в состав ЦК РСДРП(б). И толкование не-которых других вопросов, освещавшихся им строго по-ленински, у него отличалось от начинавшей становиться официальной истории.

В результате общественное мнение настроили так, что многие вчерашние друзья и товарищи профессора не только отвер-нулись от него, но даже стали открыто выступать против его взглядов. На него ополчились руководящие работники крайкома и горкома. И вся партийная дискуссия в конце концов закончилась традиционным обвинением его в троцкизме.

Культ личности, насаждавшийся И. В. Сталиным, был очень заразителен и его вирус быстро передавался периферийным пар-тийным руководителям. Спустя месяц после убийства 1 декабря 1934 года С. М. Кирова газеты стали освещать происходящие события. Заказчиками и исполнителями убийства были названы троцкисты, и вскоре на митинге сотрудник нашего института профессор Н. М. Добротвор назвал трактовку И. Ф. Гаркуш истории большевизма троцкизмом. Потом состоялось закрытое партсобрание института, на котором нас ознакомили с обвинительным заключением по делу убийц Кирова и с закрытым пись-мом ЦК партии о беспощадной борьбе с троцкизмом и с троцкистами, с примиренцами, и о повышении революционной и по-литической партийной бдительности. Н. М. Добротвор, потрясая в воздухе брошюрой И. Ф. Гаркуш, опять обвинил его в троц-кизме. Нашлось несколько легкомысленных слушателей и курсантов, которым лишь бы выступить. Они поддержали обвине-ние, подтвердив, что профессор И. Ф. Гаркуш во время чтения лекций и проведения семинарских занятий иногда пользовался какой-то книжечкой, откуда приводил цитаты. Другие рассказали, что книжечка-брошюра написана самим И. Ф. Гаркуш. Так большинство выступивших, не вдаваясь в подробности и не интересуясь содержанием брошюры, поддержали обвинение в про-паганде троцкизма.

Мало  у кого  хватало смелости в той атмосфере развития культа личности И. В. Сталина потребовать разобраться в правдопо-добности обвинения в троцкизме. Подвергнуть это обвинение сомнению означало поставить себя под удар.  Троцкизм был тяг-чайшим преступлением. Обвиняемого в нём все сторонились как чумного, а защищавшие обвиняемого сами попадали под по-дозрение.

Я выступил в защиту И. Ф. Гаркуш, назвав атаки на него, инспирированные Добротвор и поддержанные всеми прочими, поли-тическим авантюризмом, упрекнул в предвзятости присутствовавших в президиуме собрания первого секретаря крайкома В. П. Шубрикова и завотделом агитации крайкома Б. А. Сливицкого. Моё выступление прозвучало как гром средь светлого, яс-ного и тихого дня. Никто не ожидал, что кто-то посмеет возражать крайкомовским работникам. А потом поднялись и выступи-ли в защиту профессора Соня Зак, Рома Рязаев, Люба Гвоздович и другие. Собрание начало принимать иной оборот и направле-ние, чем было запланировано его организаторами. Членам бюро крайкома В. П. Шубрикову, Б.А. Сливицкому, Амас и другим, добиваясь своего, пришлось выступать по несколько раз. Нагло игнорируя устав партии и нормы внутрипартийных отноше-ний, они стали шантажировать и запугивать выступающих в защиту Гаркуш, угрожать им.

И, надо сказать, им всё же удалось настоять на своём и протащить свою ранее подготовленную резолюцию в отношении И. Ф. Гаркуш, и добавить в неё в ходе собрания: «Гаркуш исключить из партии как троцкиста и снять с работы, Сибиряка исключить из партии и снять с работы за поддержку троцкиста Гаркуш, Рязаева и Зак исключить из партии и снять с работы за поддержку троцкиста Гаркуш». Многим голосовавшим против резолюции и выступившим в защиту И. Ф. Гаркуш был объявлен выговор или поставлено на вид с обещанием дополнительно рассмотреть вопрос об их пребывании в партии. Был поднят шум в печати. Крайком потребовал всё это обсудить и проработать во всех парторганизациях края.

Но, тем не менее, авантюрная провокация с облыжными обвинениями в троцкизме не прошла, провалилась. При вниматель-ном изучении и рассмотрении материалов собрания и мотивов исключения все исключенные из партии были восстановлены в рядах ВКП(б) Комиссией партконтроля и самим бюро крайкома. Комитет партконтроля ЦК указал В. П. Шубрикову и Б. А. Сливицкому на недопустимость зажима критики и подобных приемов шельмования коммунистов, обвинений их в троцкизме.

Все старания подвергнуть И. Ф. Гаркуш, а также нас, выступивших в его защиту, аресту НКВД за троцкизм на этот раз не име-ли успеха. Сотрудники НКВД опросили почти всех слушателей и курсантов, проверили их записи лекций и семинаров, но ника-кого троцкизма не обнаружили. Изучение партийных документов, запросы в партийные организации и места прежних работ, проверка компрометирующих фактов в антипартийности исключенных из партии не подтвердились. На это ушло какое-то вре-мя. А пока разбирались, подключилась печать, в партийных организациях края проходили собрания, на которых обсуждалась тема партийной дискуссии в институте. За давностью лет и последующих событий подробности газетных статей изгладились из памяти, но помнится, что освещалось всё довольно односторонне. О снятии обвинений в троцкизме и восстановлении в партии газеты вообще промолчали, а в крайкоме выход из сложившегося положения нашли очень простой: там не стали возражать, когда все участники этого события постепенно начали разъезжаться по другим краям и областям.

Н. М. Добротвор попросился для работы в Горьковскую ВКСХШ или совпартшколу. Рабочая и партийная атмосфера последне-го времени в крае складывалась такая, что и мне хотелось выехать работать в другую область или край. Меня приглашали в Оренбург и в Сибирь. Но далеко от Средневолжского края меня не выпустили — на меня организовали заявку из Мордовского обкома ВКП(б) и направили в Саранск. В декабре 1935 года я встречался с Н. М. Добротвор в Московской комакадемии на научной сессии, посвященной 30-летию Декабрьского вооруженного восстания и революции 1905 года. Я был представителем из Саранска, а он из Горького.

Обстоятельства же, приведшие к моему переезду в Саранск, следующие.

В марте 1935 года на высших краевых курсах марксизма-ленинизма в лекциях и при проработке в классе темы по истории партии я высказал критические замечания в адрес книги Л. П. Берия «К вопросу об истории большевистских организаций в За-кавказье» и его же статьи в газете «Правда» о Пражской конференции, в которых он искажал историю большевизма и роль В. И. Ленина в создании и руководстве большевистской партии, возникшей в 1903 г.

Л. П. Берия утверждал, что большевизм возник, сложился и оформился на Пражской конференции в 1912 г. В этих работах он писал о двух большевизмах и их теоретических органах : российском в Закавказье (и его теоретическом органе газете «Бродзо-ла») и заграничном — эмигрантском большевизме (и его органе [газете] «Искра»). Берия выдвигал теорию о двух партиях и о двух вождях, оказывая предпочтение организации «Мисамедеси» и газете «Бродзола».

Обсудили, кажется, всё, но из зала мне был задан вопрос : "Какая из газет — "Искра" или "Бродзола" в наибольшей степени оказала влияние на развитие большевизма на Кавказе ?" Я ответил, что, по моему мнению, "Искра", так как "Бродзола" издавалась на грузинском языке. Привёл соотношение численности русских к населению Грузии.

Этот обычный аудиторный учебный разговор между преподавателем и студентами был, тем не менее, продолжением той же дискуссии, того же конфликта между сторонниками и противниками профессора
И. Ф. Гаркуш. Я разделял точку зрения про-фессора, она соответствовала моим прежним знаниям об истории партии, полученным как во время учёбы КУТВ, так и в лич-ном общении в разное время со старыми коммунистами...

В продолжение того давления, которое оказывалось на сторонников этой точки зрения, за моё упрямство в отстаивании её и за критические замечания по поводу указанных работ я был снят с работы в Куйбышеве и направлен в распоряжение мордов-ского обкома партии, где был назначен директором научно-исследовательского института мордовской культуры (НИИМК).

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии : как это было
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях

Hosted by uCoz