КАК я был репрессирован в мордовии

Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева),
 директора научно-исследовательского института мордовской культуры

1 2 3 4 5 6 7 8

Страница из рукописи воспоминай И. С. Сибиряка. Предоставлено Н. И. Сиби-ряком, г. Самара.

Мой приезд в Западную Сибирь со столь большой и тяжёлой, совершенно неожиданной операцией по отгрузке и переброске в кратчайший срок семенного зерна, как гром среди ясного дня поразил местных руководящих партийно-советских работни-ков. Но ещё большее изумление и недоумение они испытали, когда чуть позже, уже в разгар отгрузки семян на Среднюю Волгу, с такой же целью в Новосибирск прибыл член ЦК ВКП(б), первый секретарь Казахстанского ЦК Григорьев в сопро-вождении членов правительства Казахстана. Вначале это серьёзно встревожило и меня. Я беспокоился, как бы это новое решение ЦК и правительства не отразилось отрицательно на отгрузке семян в Средневолжский край. Но так как наш наряд на их отгрузку был уже разверстан по складским пунктам и элеваторам, и процесс отгрузки и транспортировки налажен, а мои люди находились на местах отгрузки и формирования ли-терных маршрутных составов, и дело зависело только от пода-чи порожняка под погрузку, который уже начал активно посту-пать с других дорог, то в успехе нашего дела можно было уже не сомневаться. Но полностью успокаиваться было прежде-временно. Как учил нас Ильич: «цыплят по осени считают». Полное успокоение наступало только тогда, когда с отгрузоч-ного пункта получали сообщение, что в такой-то адрес семена отгружены, а с места получения — телеграмму об их поступле-нии.

Нужно сказать, что работникам и Средней Волги, и Западной Сибири казалось странным, что Средневолжский край буква-льно накануне начала весеннего сева оказался без семян, под угрозой прямого срыва весенней посевной компании. Но было понятно (хотя громко это старались не обсуждать), что заготов-ленное  там  семенное  зерно было либо отправлено за границу,

либо израсходовано на продовольствие или иные цели, а поля готовились засевать первым попавшимся случайным зерном. И всем работникам сельского хозяйства также было абсолютно ясно, что из обычного товарного зерна, да тем более выращенно-го в совершенно других климатических и почвенных условиях, трудно было ждать хорошего урожая. Но в те годы такие реше-ния были почти системой в руководстве сельским хозяйством, что и приводило к засорению семенных фондов и к резкому па-дению урожайности зерновых культур...

Работа по получению и переброске грузов из Западной Сибири в колхозы Средней Волги в столь короткий срок требовала боль-шого напряжения и больших усилий. Являясь особоуполномоченным Средневолжского крайкома и крайисполкома, я должен был получать, отгружать и адресовать семена в каждую конкретную точку получения, с уведомлением получателя и краевых организаций об отправке семян. При погрузке нужно было именовать их литерными маршрутными грузами и в пути следова-ния следить за их продвижением по маршруту. Для этих целей в моё подчинение были приданы специально выделенные ра-ботники Средневолжского крайуправления ОГПУ. На каждой станции отгрузки и на крупных станциях в пути следования, везде были мной поставлены сотрудники, обязанностью которых было докладывать о продвижении маршрутных грузов и сле-дить за маршрутизацией отдельных вагонов, следовавших в пределы Средневолжского края. Была установлена бесперебойно действовавшая телефонная и телеграфная связь. Всё было подчинено тому, чтобы вовремя доставить на место семена, не сор-вать сверхранний сев, начинавшийся в крае во второй половине марта, а в южных районах даже раньше.

Об ответственности, слаженности и четкости нашей работы с выделенным в мое распоряжение коллективом прикомандиро-ванных людей можно судить хотя бы по следующему факту. В спешке работники отдельных элеваторов Западно-Сибирского края вместо семенного зерна отгрузили сушёный овес и ячмень из кормовых фондов, но ещё во время нахождения этих ваго-нов в пути, задолго до прибытия их на станции назначения, этот досадный факт был выявлен, проверен и уточнен. Об этом было сообщено адресатам получения, в Средневолжский крайком, крайисполком и крайво с предложением связаться с коман-дованием Приволжского военного округа для обмена этого сухого зерна на зерно кормофондов Приволжского военведа, если оно не засушено. Или принять другие меры. О недоразумении были поставлены в известность и краевые органы Западной Си-бири. На этом всё дело и кончилось. Представьте себе, что могло бы произойти, если бы этот факт был квалифицирован не как недоразумение, ошибка работников элеваторов, которую они совершили в спешке и о которой они же сами сообщили мне, а как вредительство! Именно так в подобных случаях, бесцеремонно и без разбора, стали делать чуть позже, да порой делали и во времена, о которых я повествую!...

К счастью, Приволжское военное ведомство согласилось на эту обменную операцию. Сушёное кормовое зерно было заменено элеваторами Средней Волги на семенное и отгружено соответствующим адресатам. Так были исправлены ошибки, допущен-ные при отгрузке зерна отдельными сибирскими элеваторами.

Семенные грузы в первую очередь отгружались и адресовались в адреса южных районов Средневолжского края, где сев начи-нался значительно раньше. И вообще, по тогдашним установкам, в крае проводился сверхранний сев, на который выезжали по первому таянию снега, выбирая и засевая отдельные проталины, что по условиям весны 1932 года пришлось на вторую поло-вину марта, а кое-где и на первую. Следовательно, семена в течение одного месяца должны были быть доставлены в край, за-ложены в семенные закрома колхозов, протравлены и проверены на всхожесть. Эти сжатые сроки, естественно, не могли не беспокоить Центральный Комитет партии, правительство, руководящих партийно-советских работников Западносибирского и, в первую очередь, конечно, Средневолжского краёв. Поэтому не случайно, что Хатаевич, Шубриков, Милх, Гуревич, Полби-цын, Васильев, Капранов, Бак и другие непрерывно связывались со мной по телеграфу и по прямому проводу, задавая один и тот же вопрос: как обстоят дела с отгрузкой семян.

Центральный Комитет партии и Правительство предложили наркому путей т. Руфимович все семенные грузы, идущие на Среднюю Волгу из Западной Сибири, транспортировать как литерные военные грузы. Зерно грузилось в вагоны, из которых на станциях отправления Сибирских железных дорог формировались литерные маршрутные поезда. Из отдельных литерных ва-гонов на крупных и узловых станциях также формировались маршрутные составы, которые следовали литерными маршрута-ми, т.е. практически без остановок, до станций Чишма, Кинель, Инза, Батраки-Сызрань и т.д., в зависимости от колхозных ад-ресатов получения. Всюду на станциях Сибирских, Уральских, а в особенности на станциях желдорог в пределах Средневолж-ского края, дежурили специально командированные туда работники Средневолжского крайземуправления и ОГПУ и доклады-вали о продвижении вагонов с семенными грузами.

Это была очень большая и тяжелая работа для Западносибирского края в целом и, в особенности, большая нагрузка на желез-нодорожный транспорт — на паровозный и вагонный парк вообще всей Сибирской железной дороги, так как перевозки за пределы дорог Сибири появились тогда, когда и без того плотный график и план перевозок на март были уже утверждены. В течение какого-то короткого времени, за один месяц, на Среднюю Волгу должно было быть отгружено и доставлено на место около миллиона пудов семенного груза, совершенно не предусмотренного планами перевозок Сибирских дорог на март. Возник критический вопрос о паровозах, вагонах, людях и, в то же время, нужно было полностью переделать весь график движения подвижного состава и его оборачиваемости. Операция требовала серьезной перестройки работы. Для оперативного решения проблем на месте, в Новосибирск, в специальном служебном вагоне, с аппаратом работников наркомата путей сообщения, при-был заместитель наркома Миронов.

Положение осложнялось ещё и тем, что это было не зерно семенных фондов, а зерно из хлебных запасов Комитета госрезер-вов, решением партии и правительства превращенное в семенной фонд для посевных целей в другом далеком крае, с совер-шенно иными, нежели в Западной Сибири климатическими условиями. Понятно, что работников Западносибирского крайкома партии, крайисполкома, крайземуправления и меня не мог не волновать вопрос о пригодности этого зерна для сева. Понадоби-лась срочная проверка и подготовка зерна для посевных целей: проведение анализов на всхожесть, кондиционность, на гриб-ковую зараженность, не говоря уж о большой работе элеваторов по подготовке посевного зерна для погрузки в вагоны, тре-бовавшего совершенно иных условий обработки вагонного парка, чем для продовольственного.

Под семенные грузы для Средней Волги требовалось дополнительно к вагонному парку Томской дороги около 8500 вагонов для формирования 300, если не больше, маршрутных составов, которые нужно было загрузить и отправить в течение букваль-но нескольких дней. Из моей беседы с уполномоченным управления Сибирской дороги Серебряковым стало ясно, что для та-кой серьезной операции не хватает подвижного состава и, в первую очередь — вагонов. Учитывался каждый вагон. Положе-ние становилось более серьёзным, чем казалось вначале.

Проведенное заместителем наркомпути Мироновым на станции Новосибирск в его салон-вагоне совещание начальников Си-бирских желдорог в присутствии Серебрякова, секретаря крайкома Зайцева, работника крайисполкома Рещикова, начальника ОГПУ Заковского, на котором присутствовал и я, как заинтересованное лицо, ничего утешительного не пообещало. Единст-венным выходом оставалось подтягивание порожняка с других дорог. Вначале Миронов и слышать не хотел о моём предложе-нии — подтягивании подвижного состава и порожняка вагонов в Сибирь, в Томскую-Омскую и Кузнецкую дороги, — мотиви-руя это нарушением графика движения и срывом железнодорожных перевозок на ряде дорог и в стране, нарушением плана пе-ревозок. Моё сообщение о том, что железные дороги Средней Волги, Куйбышевская и Оренбургская уже направили в Сибирь несколько маршрутов порожняка, он встретил в штыки. Это вынудило меня тут же, по окончании совещания, телеграфиро-вать в Центральный Комитет партии, Совнарком, Комитету госрезервов и Средневолжский крайком и райисполком о тревож-ности положения.

Помнится, текст моей телеграммы был такого содержания: «Прибывший в Новосибирск замнаркомпути Миронов отвергает переброску семенных грузов на Среднюю Волгу из-за отсутствия реальных транспортных возможностей Сибирских дорог, за отсутствием для этих целей подвижного состава, перегрузкой его внутрисибирскими перевозками и обеспечением кузбасским углем и рудой Урала, Ленинграда и других городов. Требуется вмешательство ЦК и правительства дачей директивы нарком-пути Руфимович для срочного направления порожняка маршрутами в Сибирь под семенные грузы, и Западносибирскому край-кому Эйхе о форсировании отгрузки семян, иначе переброска семян колхозам Средней Волги и весенний сев под угрозой сры-ва».

Положение резко изменилось. Миронов, Серебряков и Эйхе получили телеграфные указания ЦК и правительства о форсиро-вании отгрузки и транспортировки семенных грузов литерными маршрутами на правах военных перевозок. В Сибирь большим потоком был направлен маршрутами вагонный порожняк. Особенно отличились в этом Куйбышевская и Оренбургская желез-ные дороги.

Не проходило и дня, чтобы не организовывались совещания экономуправления крайисполкома, на которых рассматривались и утверждались подача вагонов, погрузка и отправка семян, с учётом каждого вагона. Очень часто на совещания заходили Эйхе, Грядинский, Заковский. Переброска семенных грузов на Среднюю Волгу была объявлена на чрезвычайном положении. Мне приходилось не спать ночами, выезжая на места отгрузок зерна к элеваторам на станции Юрга, Тайга, Белово, Мариинск, Кольчугино, Топки, Томск, Омск, Татарск и другие и, в то же время, вместе с товарищами изыскивать вагоны и подвижной состав. Была развернута большая партийно-воспитательная работа среди железнодорожников: на крупных узловых станциях, депо и службах движения и тяги организовывались митинги и собрания. Железнодорожники принимали обязательства...

Чтобы побыстрее разделаться с заданием, сибиряки отгружали даже семенное зерно, приготовленное для своих внутрикрае-вых потребностей. Отгруженные вагоны с семенами комплектовались в специальные маршруты и двигались литерными со-ставами, как военные грузы. На элеваторах и хлебных складах шла круглосуточная работа.

Старые работники элеваторов рассказывали, что такая горячка в работе элеваторов была только в дни пребывания Сталина в Западной Сибири в январе-феврале 1928 года, когда он приезжал  по вопросу хлебозаготовок. Тогда элеваторы и хлебоприем-ные пункты работали аврально, круглосуточно. Зерно, сдаваемое крестьянами, всюду принимали в перемешанном виде с се-менным, лишь бы спасти себя от гнева и репрессий, применявшимся чуть ли не ко всем, и виноватым, и правым.

Приезд Сталина в Западную Сибирь и проведение им совещаний в крайкоме в Новосибирске и в окружкомах в Барнауле, Руб-цовске, Омске и на партактивах этих парторганизаций надолго запомнились сибирякам. Своего рода смерч тогда прошелся по округам, задевший всю парторганизацию Западной Сибири. Головы летели без достаточно серьёзного и внимательного разбора существа временной задержки хлебозаготовок. Партийно-советских работников снимали с постов. Старых коммунистов иск-лючали из партии. Многих арестовали, предъявив обвинения в саботаже хлебопоставок государству и, свойственные Сталину, обвинения кому в троцкизме, кому в правом оппортунизме...

Сибиряки, вначале, услышав о предстоящем приезде И. В. Сталина в Сибирь, обрадовались: вот едет И. В. Сталин, старший то-варищ, руководитель партии и государства, вождь, он поможет в решении проблем. По русскому обычаю, как было заведено исстари, радовались его приезду. Приезд главы государства всегда проходил с большим взаимопониманием и облегчением трудностей. Но он ехал не помочь, а проучить сибиряков. Особенно пострадали в 1928 году низовые партийно-советские и про-курорско-судебные работники, многие из которых ещё тогда пали жертвой Сталинского произвола и беззакония. Это был урок страха и для других областей, краев и республик Союза. И он достиг этого. Даже в 1932 году, спустя более чем четыре года пос-ле этого визита, руководящие партийно-советские работники Сибири рассказывали мне о нём шёпотом и с дрожью в голосе. Вот насколько был велик страх, нагнанный на них этим знаменитым по жестокости визитом, чуть ли не единственным за более чем 30-летний период пребывания Сталина в руководстве партией и страной, в далекую провинцию Союза.

Но были и другие. Для угодничающих и карьеристов их пост и носимый портфель были превыше всего. Ради них они готовы были принести в жертву сотни человеческих жизней, лишь бы только спасти свою марионеточную голову, лишенную всякой идейности, рассудка и государственной целесообразности, лишь бы угодить тщеславию Сталина (и хоть секретарь Омского ок-ружкома партии Филатов, ранее работавший председателем Пензенского губисполкома, а затем секретарем Новосибирского окружкома партии и, наконец, долгие годы секретарем Омского окружкома партии, вскоре после этой операции по протекции Сталина был перемещен в Москву на должность председателя московского облисполкома, тем не менее, как нам известно, и он не смог избежать гнева Сталина: в 1937 году он также стал жертвой произвола, беззакония и злодеяний культа личности Сталина и его сателлитов)...

В конечном итоге, благодаря усилиям руководящих работников крайкома и крайисполкома, крайземуправления, управления железной дороги, Сибпромкорма, благодаря работникам транспорта, элеваторного хозяйства и складов хранения зерна, и помо-щи, оказанной работниками транспортного ОГПУ, всё семенное зерно в количестве, указанном в решении ЦК партии и прави-тельства, на Среднюю Волгу было отгружено, доставлено туда и получено колхозами края.

По возвращении из этой командировки я был очень тепло встречен в крайкоме тт. Хатаевичем, Шубриковым, Милх, Гуреви-чем, Ильиным, Полбицыным, Васильевым, Баком, Капрановым, Степановым и другими. Меня поздравили с успешным вы-полнением порученного мне задания, сердечно поблагодарили и дружески пожали руку. Именно тогда-то меня и спросили, чего бы я хотел, какой награды или отличия за выполнение задания этой командировки, и я выразил пожелание, чтобы меня от-правили продолжить учёбу.

На предыдущую страницу    На следующую страницу

Не публиковавшиеся ранее мемуары И.С.Сибиряка (Поздяева) и фотографии предоставлены
для опубликования на сайте "Зубова Поляна" сыном автора мемуаров, @Н.И.Сибиряком.
Название дано автором сайта. При публикации проведено незначительное редактирование.

На первую страницу
Назад на страницу Репрессии в Мордовии : как это было
Назад на страницу Рассказы о коллективизации, раскулачивании и репрессиях

Hosted by uCoz