Как сидят иностранцы, или Голубая мечта кубинского уголовника
 

Единственная в России зона для иностранцев находится в Зубово-Полянском районе Мордовии. 22-я колония, поселок Леплей. В 2006 году у знаменитой «иностранки» был 50-летний юбилей.

ВОСПОМИНАНИЯ СОСЕДА

Всегда удивлялся сходству моего соседа Константина Конькова с иностранцем. Вроде бы 12 лет в колонии строгого режима провел, а манеры изысканные. Так-тичности, предупредительности и точности Коньков научился в колонии для осуж-денных иностранцев. Раньше сосед умалчивал этот факт биографии, а когда узнал, что я собираюсь туда в командировку, не смог сдержать нахлынувших воспомина-ний 30-летней давности : «Этих людей зеками не назовешь ! Они и в тюрьме выгля-дели как люди первого сорта». Откуда такие эмоции в словах бывшего руково-дителя научной группы московского института, а теперь жителя провинциального городка ? Осужденного Конькова два года водили в «иностранку» налаживать ко-тельное оборудование и другие механизмы. Специалистов его уровня в Дубравлаге не нашлось. Наши соотечественники в основном валили лес, а «гостям» доверяли работу более легкую. Осужденные иностранцы вручную гранитным шлифпорош-ком убирали наплывы с хрустальных подвесок, из которых на Саранском  электро-ламповом  заводе собирали огромные  люстры  для московских потолков.  Ледяная

Иранец Валилу за 9 лет так и не научился делать шахматы.

вода (по техпроцессу положена теплая) сильно вредила рукам. Иностранцы писали жалобы в Красный Крест...

Конькова послали переоборудовать котельную. За пуск горячей воды до первого мороза обещали досрочное освобождение. Бывший научный сотрудник понадеялся на свой опыт и китайцев-помощников. Но ошибся. Граждане Поднебесной трудились максимум до обеда, а потом их было просто невозможно собрать. Одинаковые круглые лица с глазами-щелками невозмутимо заявляли надоедливому русскому : «Моя с твоя не работай !» Про «китайские козни» Коньков доложил начальнику колонии. О привлечении русских зеков тот и слышать не хотел : пойдут разговоры о привилегиях для иностранцев, начнутся нелестные сравнения. В памяти были живы события недавнего бунта, когда пришлось загонять в колонию бронетранспортеры. Провели работу с двумя китайцами-бригадирами и дали в помощь Конькову. Кое-как работа пошла.

Обедать русский инженер ходил в свою колонию под конвоем трех солдат и собаки. Но потом надоело его водить туда-сюда, и стал Коньков питаться на «иностранке». Воровали, что ли, у них меньше ? Неизвестно. Но осужденных «варягов» кормили на-много лучше ! Чистые, упитанные, круглолицые чужеземцы за еду не дрались, в свободное время гоняли мяч, садились на шпагат, читали книжки и копались в клумбах. А в колонии Конькова заключенные сидели кучками, чифирили, тасовали карты... Новые фильмы показывали в первую очередь «приезжим», а «своим» позже, как второсортным. Иностранцам разре-шались и кресты, и четки, а «своих» за религиозную атрибутику наказывали.

Прибытие нового этапа с иностранцами тоже отличалось от обычного. Открываются двери «пульмана», и вышагивают оттуда представительные, как министры, люди в шляпах, плащах, костюмах с галстуками. В руках большие кожаные чемоданы... Сначала Коньков думал — делегация приехала ! Из ООН ! А это валютчики из Москвы ! Югославы, румыны, болгары, венг-ры... А когда он прибыл в свою колонию, то — горько вспоминать — прижимал к груди маленький целлофановый пакет, в ко-торый был завернут хвост селедки... Ночью соседи по нарам расспрашивали Конькова о «прелестях западной жизни», возмуща-лись («Ну, у тебя и будка ! Отъелся с иностранцами !» Но Коньков от рассказов воздерживался, так как был предупрежден. А поведать он мог многое. Например, о том, как китайцы и корейцы выстраиваются в очередь перед дверью начальника, а во время «приема» просят его продлить срок и оставить в колонии. Конвой из Дубравлага, сопровождавший освободившихся ки-тайцев до границы, наблюдал, как бывших зеков бьют земляки. Видел Коньков, как воровали бархат, предназначенный для «пятачков» шахматных фигур. Из этого материала делали подкладки для ватников...

Чуть не попал в международный заговор и сам Коньков. Котельную он передавал немцу Гансу, который сидел уже тридцать лет за службу в Вермахте. Бывший фашистский танкист жаловался, что после очередного освобождения довозят его до Кель-на, где жил брат, придираются к чему-нибудь и снова возвращают в Леплей. Поэтому, натолкнувшись на журнальные фото-графии с военных парадов на Красной площади, Ганс злобно кричал : «Мне бы танк — и туда !» Не освободись Коньков в 1976 году, попал бы в переплет. Немец то ли от злости, то ли по какой-то другой причине допустил разрыв котла. Шум долетел до западных радиостанций...

И вот иду я по инзоне, которую так красочно расписывал мой сосед, и вдыхаю аромат цветов, красиво рассаженных в камен-ных клумбах. Все, как мне рассказывали. Может, еще лучше. Вокруг фланируют иностранцы. И перед ними я, коренной и сво-бодный житель России, тушуюсь...

ВАВИЛОНСКОЕ СТОЛПОТВОРЕНИЕ

Со времен Конькова в инзоне поменялось многое. Колония получила номер — 22, на ее территории построили костел — един-ственный в регионе, стало больше деревьев и клумб. Случаев нападения на администрацию и побегов нет. Давно не шлифуют инзеки хрустальные подвески до кровавых мозолей на руках, а солдат на вышках сменили девушки-контрактницы. Лучшие шахматы в мире, которые тут вырезают, продаются через посредников на Арбате. Сама зона перестала быть секретом, а содер-жащиеся в ней иностранцы имеют возможность смотреть более тысячи каналов по спутниковому телевидению, звонить в лю-бое время по таксофону в свое посольство и родственникам. Живут осужденные иноподданные, как и прежде, немного лучше, чем провинившиеся соотечественники. И, как прежде, для квалифицированного обслуживания внутреннего хозяйства «ино-странки» привлекаются осужденные из соседних колоний. Так почин Конькова тридцатилетней давности вырос из единичного случая в явление, хотя за годы существования инзоны в ней перебывали люди самого разного уровня... Некоторые вышли в министры и капиталисты. «Это — беда !» — замечает по поводу отсутствия квалифицированной рабочей силы начальник ко-лонии полковник внутренней службы Юрий Савоськин. Кстати, во времена Конькова инзоной командовал капитан, а сама она имела статус участка колонии № 5.

Иностранная зона была открыта в 1956 году. Ее разместили в мордовском поселке Леплее — поближе к Москве. Осужденных надо было вывозить в посольства, а это всего ночь пути — удобно. За 50 лет в «иностранке» отбывали наказание представи-тели почти всех стран земного шара. Кроме больших наций, отметились курды, пуштуны, уйгуры, ассирийцы, гаянцы, заирцы, барбадосцы, гватемальцы, перуанцы, сенегальцы и даже бабадунцы. Папуасы тоже побывали тут и запомнились по легендар-ной фразе: «Зеленую зиму еще можно пережить, а вот белую...» Какие только фамилии здесь ни звучали : Герр, Райдалу, Ах-ромович, Тургиди, Отто Ирбе, Муда, Телль, Зозуля, Росхош, Суткус, Гордий, Черток, Качулис, Генсурх, Курнаиди, Ниолеску, И Чу Чен, И Ха Чун, Грюнвальд... Они отбывали срок за самые разные преступления. Вьетнамцы Ле Ван Кием и Фам Куанг Минь с восемью своими согражданами изнасиловали двух русских женщин... Международный вор-карманник ассириец Шимун поставил своеобразный рекорд, проведя в мордовской инзоне в общей сложности 40 лет... Гражданин Израиля Бениашвили мо-тал срок за контрабанду жемчуга на сумму более миллиона старых советских рублей... Швед Хелль Янссон проглотил презер-ватив с героином, чтобы провезти его из Бангкока через «Шереметьево». Резинка не выдержала межконтинентального пе-релета, порвалась в желудке, а реанимированный контрабандист попал в Леплей. Шокированный местными условиями со-держания, Янссон написал начальству жалобу : мол, в шведских тюрьмах у каждого осужденного своя комната, а здесь — сек-ция на 50 человек и двухъярусные кровати... Но, как выяснилось, в мордовской зоне не самые плохие условия. Кубинец Пед-ро, переведенный по конвенции отбывать срок в тюрьмы Латинской Америки, писал своему другу Мануэлю Кодовии, остав-шемуся в мордовской колонии : «Ужасно ! Куда я попал ?! Наша ИТК-22 — голубая мечта по сравнению с этой !»

Раньше обитатели инзоны из числа арабов и африканцев часто жаловались на подозрительно быстрое освобождение европей-цев, хотя уголовные статьи были одинаковые. Темнокожие зеки говорили начальству о продажности советских чиновников, сотрудничающих с посольствами. Особенно злорадствовали они в 1987 году, когда администрация колонии ждала Матиуса Рус-та, опозорившего СССР посадкой своего самолета на Красной площади. Был звонок о приблизительной дате приезда немца-героя, ему даже койку приготовили...

Да, не случайно обитатели соседних колоний называют иностранную зону дачей. Связывают это в том числе с отсутствием на ней уголовных традиций, «смотрящих» и воров в законе. В конце 1990-х сюда перевели начальником Юрия Савоськина. Уже тогда начали появляться группировки. Одна из них, вьетнамская, колотила по ночам исторических и географических врагов. Пришлось отменять вытребованные ранее инзеками привилегии. Закрыли локальные участки, запретили готовить пищу в бараках (а корейцам, кстати, нравилось жарить собственноручно пойманных змей в тени караульной вышки) и стали приучать к утренней зарядке, которой у них не было.

После распада СССР стали присылать узбеков, грузин, армян, белорусов. С ними в тихую и размеренную жизнь «иностранцев» просочились жестокость и непримиримость уголовных традиций. С такими явлениями Юрий Савоськин уже сталкивался на прежних местах службы. Поэтому развития ситуации не допустил, обратился в Москву с просьбой впредь не присылать ино-странцев из ближнего зарубежья. Хватает забот с теми, кто из дальнего. Да и эти часто предъявляют завышенные требования к персоналу колонии, капризничают и пишут лживые жалобы в свои посольства о «тяжелой работе и хлебе с водой». Недавно приезжали представители Индии и, увидев условия содержания, приняли сторону администрации. Да так душевно поговорили с жалобщиками, что те даже всплакнули.

Но посольства оказывают колонии поддержку не только в вопросах воспитания : снабжают стройматериалами. На 50% коло-ния покрашена голландской краской. Педантичные европейцы специально приезжали оценить результаты работы. Посоль-ство Нидерландов в отношениях с «иностранкой» — самое расторопное и исполнительное. Плодотворно сотрудничают с ней представители Китая, Индии, Вьетнама, Афганистана. Оттуда в колонию приезжают только генеральные консулы или пер-вые секретари. И только из посольства США — вторые. «Ну, это ж американцы !» — вздыхают в колонии. Приезжают консу-лы и секретари из Москвы на своих машинах... В отличие от советских времен, писем начальнику колонии бывшие зеки не пишут. И правильно ! Зачем лишние неприятности ?.. Начальник единственной на всю страну инзоны Юрий Савоськин часто получает приглашения в посольства, но воспользоваться ими не может. Он только раз сходил на торжественный обед по слу-чаю Дня независимости Вьетнама.

Но полковник внутренней службы не переживает из-за ограничений своей «великосветской жизни». Что она ему ? На знаме-нитостей он и так насмотрелся. Среди его подопечных был когда-то и будущий продюсер Юрий Айзеншпис. Хозяина «иност-ранки» волнуют более прозаические вопросы. На прежних местах службы среди осужденных было столько мастеров на все ру-ки. «А здесь таких нет ! Даже сварные швы не умеют накладывать ! Я как пришел сюда — сразу выпросил разрешение брать русских специалистов в инзону ! Нужно ведь, чтобы кто-то учил иностранцев работать...»

«НЕ НУЖЕН МНЕ БЕРЕГ ТУРЕЦКИЙ...»

А раньше вводить осужденных из обычных колоний в инзону было категорически запрещено. И тот старинный случай с Конь-ковым являлся нарушением режима. Зато теперь как ! В колонии для иностранцев отбывают наказание электрик из Темнико-ва, механик из Ичалок... Все эти граждане России тщательно проверены на предмет распространения уголовных традиций. Но и этих «чистых» специалистов с большим трудом выпросили у начальников соседних колоний ! Трудовыми свершениями ино-странцы за колючкой не славятся, как и тридцать лет назад. Они приехали в Россию учиться, богатеть, но никак не работать. Видное место в инзоне занимает католический храм, которым осужденные гордятся. Но построен костел в основном за счет привозной вольнонаемной силы, а нигерийцы католического вероисповедания, сидевшие тогда в «иностранке», лишь помога-ли. Не смогли они освоить даже производство шахматных досок. Иностранцы больше известны своей футбольной командой, которая обыгрывала даже сборную сотрудников колонии, а также своим хором, кружками английского и русского языков. В колонии лучшая на сотни километров вокруг библиотека. Обитатели инзоны единственные во всем Дубравлаге учатся на за-очных отделениях московских вузов.

Сейчас в колонии содержится 130 человек из 45 стран. Как и раньше, европейцев мало, большинство — выходцы из Вьетнама, Афганистана, Китая и Нигерии. «Им жаловаться на администрацию грех !» — говорит начальник «иностранки» и позволяет осмотреть промзону, швейное производство, жилые помещения, библиотеку, столовую.

Как выяснилось, штрафной изолятор единственной в России колонии для иноподданных не пустует. Конечно, в нем нашелся бы герой поколоритнее, чем фланирующий между цветочными клумбами испанец. Но и этот экземпляр хорош ! Он небрежно бросает в урну почти целую сигарету (сокровище для соседней колонии) и улыбается. Садимся возле стены. Беседуем. Даже неправильно произносимые слова доносят душевную боль. «Не верьте улыбке, у меня внутри...» — он показывает сжатый ку-лак. Это знак не в сторону администрации, а в сторону своей неуемной жадности, которая разлучила его с молодой красавицей женой. Европеец сильно переживает, но старается скрыть свое состояние.

Осужденные из развивающихся стран начинают разговор с похвал в адрес начальника колонии. У всех аккуратно подстри-женные волосы и ногти, белозубые улыбки, строгие глаза и заученный эпитет : «Юрий Васильевич — золотой человек !»

Иранец Сейед Валилу признает, что работать с обитателями «иностранки» сложно : другой язык, традиции, климат. До осво-бождения ему осталось четыре с половиной года. Профессию экономиста получал в тегеранском госуниверситете после учас-тия в ирано-иракской войне. В России Валилу занимался бизнесом. Раньше ему снилась родина, а три года назад ее место заня-ла тюрьма. Самое трудное здесь, по его словам, прожить минуту, а годы бегут почему-то быстро. «Первый раз такое слышу», — сказал я Валилу. «Да ! Да ! Тут все наоборот !» — ответил он. Находясь в колонии, Валилу поступил на заочное отделение юридического факультета Московского университета. За проведенные в неволе девять с половиной лет изготовление шахмат Валилу так и не освоил, он организовывает работу других. В свободное время читает книги по экономике и переводит на фар-си Тургенева и Чехова... А с шахматами, по словам Валилу, связываются те, кто в прошлой жизни, кроме контрабанды, ничем не занимался. Их вырезают осужденные с темным цветом кожи...

Не связан с шахматами и голландец Саша Корнелиус Коста, бывший коммерческий директор представительства Аэрофлота» в Роттердаме. В колонии он трудился на швейном производстве, в прачечной, а задержался на должности старшего дневального первого отряда и неофициального переводчика. Невозможно представить за резкой шахмат главного библиотекаря «иностран-ки», уроженца Чикаго. В России он познакомился с Василием Аксеновым, а в США общался с нобелевским лауреатом Солом Белоу. Библиотека в колонии уникальная. Среди 5 тысяч томов на разных языках американец ныряет как рыба в воде. Книги берут и некоторые сотрудники управления. С библиотекой связан анекдот из жизни. В 1984 году инзону проверял начальник отдела главка ГУИН СССР полковник внутренней службы Ермилицкий и ругался из-за отсутствия книг генерального секре-таря ЦК КПСС Черненко...

Но общаться долго с американцем сотрудники колонии не разрешают. Уж очень нехорошая у него статья... С такой на долж-ности библиотекаря держать неудобно, а заменить некем. Не брать же русского ! Даже повара найти порою сложно. Единст-венным стоящим мастером оказался за последние годы турок Джейсур Ашат. Отличный кулинар и умелый строитель — рабо-тал в Москве по граниту и мрамору. А все остальные... Мои гиды по колонии вздыхают. «Трудно вам ?» — «Начальник по-сылает на каждый новый этап. Специалистов отлавливать. Из русских».

Е. Резепов. Фото Ю. Честнова
«Столица-С», октябрь 2006 г.

На первую страницу
На страницу Дубравлаг и его обитатели

Hosted by uCoz