Начальник отдела КГБ вспоминает

 

Сквозь тысячи предательств и миллионы поломанных судеб ... На всем постсоветском пространстве есть только один человек, руководивший КГБ 15 лет подряд ! При той, старой системе это казалось невероятным. Семь раз сменилось название «чрезвычайной» службы, уходили в небытие большие военные чиновники, летели звезды с погон генералов ... А он все возглавлял комитет госбезопасности МАССР. И сегодня, в канун 80-летнего юбилея, Вадим Ашутов скучает по работе чекиста ...

Ашутов до сих пор не понимает, каким образом его имя оказалось в сверхсекретной ис-тории КГБ. С чего это вдруг Анатолий Березин, возглавлявший тогда республику, решил доверить особо важные дела заведующему отделом пропаганды при горкоме партии ?

 

«Не было никого, кто бы мог посодействовать моему продвижению по службе, — говорит генерал-майор. — Видимо, так рас-порядилась судьба. Меня неожиданно вызвали на бюро облкомитета и сообщили о новой должности — помощника председа-теля КГБ МАССР по кадрам». Вскоре Ашутов узнал, по какому принципу подбираются сотрудники в госбезопасность. Вес име-ло все: биография, политические взгляды, круг знакомых, литературные пристрастия и даже внешность человека. Долгие ме-сяцы уходили на составление досье, согласно которому потом выносился вердикт : «годен» либо «не годен» к особой службе. За год в КГБ появлялось не более двух новичков. Выбирать лучших из лучших Вадиму Николаевичу нравилось. Он не пропустил в систему ни одного случайного кандидата. И это отметили наверху. Скоро гэбэшный кадровик снова пошел на повышение : в начальники отдела КГБ Потьминского Дубравлага.

 

«Андропов был мной доволен»

Дубравный встретил неприветливо. Бездорожье, холодный барак и главные достопримечательности единственного магазина — килька с подсолнечным маслом. Под прогнившим деревянным полом крохотной комнатки, в которой вместе с майором Ашутовым размещались 17 военных, круглый год стояла вода. Хозяева зимой и летом ходили в валенках. О том, чтобы при-везти в Явас семью, не было и речи. Ко всем прочим сюрпризам прибавьте тысячи людей с искалеченной судьбой, во всех бе-дах винивших защитников советского строя ...

Передовой блюститель госбезопасности Вадим Ашутов был в шоке. «Дел — миллион! — вспоминает он. — Как раз вышел указ о замене расстрела изменникам Родины 25 годами тюрьмы. Бывшие полицаи, а потом и антисоветчики повалили к нам ваго-нами ! Страшные люди здесь сидели. Они не поддавались перевоспитанию и использовали любую возможность, чтобы учинить какое-нибудь безобразие. Создавали тайные организации, отказывались выходить на работу, объявляли забастовки ...»

Головной болью для тюремных начальников были украинские националисты. Дико ненавидевшие москалей, они уже тогда мечтали о независимом малороссийском государстве. Даже за решеткой им удавалось демонстрировать лютое презрение к со-ветскому режиму. «Мы душили и будем душить русских !» — открыто заявляли они надзирателям. Эти фанатики были на осо-бом счету в КГБ СССР. Из-за них на голове лояльного генерала Ашутова появилось много седых волос. Не раз ему приходи-лось отчитываться перед Андроповым за своих особо опасных зеков. А те проявляли чудеса изобретательности. Если десять лет назад тысячи политических бесследно гибли в мордовском Дубравлаге от дистрофии и цинги и никто не обращал на это внимание, теперь все изменилось. Кремлевские вожди требовали от тюремных начальников хорошей отчетности. И заключен-ные это понимали и пользовались. Они строчили жалобы во все инстанции, объявляли голодовки, бойкоты... Но самое ужас-ное было то, что информация о положении в мордовских антисоветских колониях таинственным образом просачивалась в за-падную прессу. «Это казалось невероятным, — вздыхает Вадим Николаевич. — Утром «Голос Америки» объявлял о том, что происходило в нашем лагере вчера вечером. При имеющихся тогда средствах связи и строжайшем контроле над осужденными этого просто не могло быть ! Кстати, мы так и не выяснили, через кого уходили сведения».

«Я общался с убийцами Олега Кошевого»

Но в целом отчетность Ашутова была показательной. Его зеки считались передовиками в работе, за что получали красные переходящие знамена. Особенно аккуратными в производстве деревянной мебели были прибалтийцы. Самые известные поли-тические узники — Даниэль и Синявский — усердно сколачивали ящики, но об этом Вадим Николаевич рассказывать не лю-бит. «Зачем называть фамилии ? — возмущается он. — Было много влиятельных фигур, настоящих талантов. Многих из них уже нет в живых. Неэтично с моей стороны...» А ведь некоторые из знаменитых осужденных были его частыми собеседни-ками. «Они ко мне хорошо относились, даже самые опасные из 10-й колонии, с немыслимыми сроками в 100 и более лет. Нах-одил общий язык и с отпетыми уголовниками. Один из убийц Олега Кошевого рассказывал мне о последних днях молодо-гвардейцев. Как сбрасывал их живыми в штуф и как они медленно умирали. Говорил, что сам тогда ничего не осознавал... Как я к ним относился ? Ненависти не было. Там стираются все эмоции, думаешь только о законе и долге. Пытки ? За это не сно-сить бы головы ! В наше время только реабилитировали незаконно осужденных «тройкой». А с оставшимися за решеткой по-литзаключёнными я и мои подчиненные старались обходиться помягче».

Многие диссиденты, отбывавшие сроки в Мордовии, в душе даже сочувствовали Ашутову. «Среди военных чинов давно не было революционного рвения, расстрелял его Сталин в 40-х годах, — пишет в воспоминаниях Синявский. — Новый аппарат одеревенел : оброс инструкциями, законами, постановлениями, которые не всегда мог правильно истолковать. А сверху очень любили наказывать и спускали все новые инструкции и постановления... И пухла голова у начальника тюрьмы... Вы только представьте — комиссии и выговоры, возникающие в результате утечки информации за рубеж, директивы, циркуляры, контр-приказы, жалобы родственников, кампании и петиции за границей — и поймёте, что выдержало наше начальство !» Разжало-ванных генералов по стране в то время появилось великое множество. Сохранить звезды на погонах и почетное право назы-ваться чекистом было практически невозможно. Дважды вызывал Ашутова на личные беседы Андропов ! И каждый раз оста-вался доволен мордовским начальником.

«Моя совесть чиста

«Дубравная школа» привела Вадима Ашутова к должности руководителя КГБ МАССР. «Хорошее, спокойное было время, — говорит генерал. — Ни разгула преступности, ни террористов. До 1979 года Мордовия из-за близости к Сарову была закрыта для иностранцев. Но из экономических интересов на «Электровыпрямитель», литейный завод и другие предприятия иногда приезжали гости из восточных государств. Были случаи, когда высылали обратно. Шпионы у нас тоже объявлялись ! Они вы-ведывали обстановку : политические, национальные, социальные вопросы... Мы быстро реагировали. Каждый сотрудник имел проверенных агентов, которые сразу же сообщали о подозрительных личностях. Потом информацию проверяли. Интерес-ная была работа !»

Бывало, на стол начальника КГБ ложились предательские донесения об антисоветских настроениях в трудовых коллективах. По ним тоже проводились проверки. Опасные элементы общества вызывались в гэбэшные кабинеты, где четко и подробно объясняли : когда и по какому поводу обматерили советскую власть. «Я за это не наказывал, — утверждает Ашутов. — Пони-мал, что человек матюкался по пьяни и нередко был прав по существу. За что он должен страдать ? На совести мордовских кэгэбэшников и так было 15 000 репрессированных !» *


И хорошо, что Ашутов считал именно так. Вряд ли найдется хоть один военный чиновник, которого бы не пытались отправить в отставку раньше положенного срока. И точно не найдется тот, кто проработал бы в КГБ 15 лет подряд. Вадим Ашутов ушел на пенсию в 1988 году. И до сих пор не представляет жизни без работы. На двери его университетского кабинета висит много-значительная надпись : «Второй отдел». Нет, это не тайная канцелярия и не комната пыток — здесь ведется учет военно-обязанных студентов и проводится мобилизационная работа. Еще под руководством Ашутова действует Совет ветеранов МГУ им. Огарева. Тут тоже немало дел. Только выходные тянутся для генерала мучительно долго — из-за одиночества. Сын давно повзрослел, а супруга Нина Александровна девять лет назад умерла от рака. Вадим Александрович сильно тоскует по ней, хотя родные его никогда не забывают, особенно сноха Надежда.

Напечатано : Н. Быкова "Бывший хозяин КГБ заговорил" 
Саранск,
 газета "Столица С", № 633. 2004

____________________________________________________

* ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА САЙТА : число 15 000 репрессированных является, вероятно, официальной цифрой для обнародования. Но есть и другие цифры : мордовские историки утверждают, что только число высланныз из Мордовии достигает 300 000, а число расстрелянных в Темлаге только священников со всех центральных губерний России может составлять 40 000.

На первую страницу
На страницу Дубравлаг и его обитатели

Hosted by uCoz