Жизнь в конце жизни

 

Жизнь Елизаветы Ивановны Серминой разделена надвое : до войны часть одна, сегодняшняя часть другая. Как удивительно они похожи ! Те же страдания, тот же самый непосильный, не по годам, труд и одиночество на склоне лет. В 13 лет она оставила школу : семье нужна была работница, а не ученица. С тех пор путь к знаниям не пересекался с её трудовой стезей. Заработав 37 лет стажа, Ели-завета Ивановна ушла на заслуженный отдых. Так к медали «За доблестный труд в 1941-1945 гг.» прибавилась обыкновенная пенсионная книжица, гарантирующая пособие пожизненно. Несмотря на то, что никогда сиднем не сидела, а шла туда, где требовались ее руки и сила, — а она по молодости была — власть посчитала, что хватит старушке и минимального размера пенсии. Трудодень ведь на рубль не переложишь, а посему справка о зарплате являла собой чудовищный документ.

Фото из газеты

Низкая оплата удел колхозников. Тех, кто пахал, растил хлеб, кормил страну, содержал свою семью на гроши. Исправить свою вину перед сельчанами частично удалось, и вместо 35 рублей пенсию увеличили до 600, 900... рублей. Не будем говорить о справедливом подходе к решению проблемы, напомним только, что за те военные годы доплатили-таки. Ставка выросла до 1003 рублей. Елизавета Ивановна никак в толк не возьмет, почему другие при меньшем стаже получают больше. Объясняю, мол, вот в чём, вот в чём дело, а она, простая душа, опять то ли спрашивает, то ли извиняется : «Я же не виновата, не сама себе начисляла «палочки».

Горечь по этой самой причине отравляет сегодня жизнь Серминой. И в старости ей приходится думать самой о себе ; заботиться о дровах и еде, одежде и лекарствах : что она может позволить на эту пенсию ? Дрова уже давно роскошь. В Чуфарове, где сегодня осталось шесть жителей, много нежилых домов. Почитай, каждый второй. Один из них поместье родителей Елизаветы Ивановны. Из всего приданого остались только старые ветлы. Постройка еще раньше на топливо сгодилась, теперь вот «воюет» с деревьями. Свой дом на изрядном расстоянии, но тихим сапом успевает сделать несколько ходок. Пилить одной не с руки, колоть легче. Отдыхает часто, а как сядет, так мысли покоя не дают. Дети разъехались, в деревне помочь некому все оставшиеся такие же немощные, как она.

Стала замечать Елизавета Ивановна, что о прошлом вспоминается уже без той острой боли, что вначале в душе поселилась. И на детей не в обиде, и на власть. Свыклась с житьем-бытьем, осталась лишь та самая горчинка пенсия.

И то, говорит она, хоть какие-то деньги в руках. Еще и внукам на гостинцы выделяю. А в одежке этой прохожу. Не красная девка, перетерплю. Дочка, может, Путину написать, глядишь, и прибавит за медаль ?

Снова объясняю, что это уже свершившийся факт, а медаль на другие льготы и надбавки не тянет.

Ну что ж, заключает Елизавета Ивановна, не я одна горе мыкаю. Живу, и слава Богу. Телевизор давно сломался, так и не скопила деньжат на покупку. Радио тоже не работает. Свет ? Есть. Духовные книги можно читать. Когда и прервусь повоплю. Полегчает старухе.

Хозяин у Елизаветы Ивановны ловкий был мастер на все руки, да рано умер. Старческий период её и пришелся на это время. Тягостно, но не поднять мужа и не опереться. О здоровье своем говорит кратко : «Поизносилась».

Последнее время Елизавета Ивановна санитаркой работала в медпункте, кое-чему научилась у врача. С недугами борется сама, — где медика сыщешь ? — народными способами. И другим иногда подскажет. Платили и здесь мизер, но для женских плеч не так тягостно было выполнение простейших обязанностей.

Сгодились на старости навыки. Теперь без Елизаветы Ивановны ни одни похороны не обходятся. Зовут идет, отказа не знает. Обмоет, молебен отслужит и в последний путь проводит.

Кладбище находится в Чуфарове. Одно на все близлежащие деревеньки. Покоятся одни старики на нем, молодых уж сколь годов нет ни в одной семье.

И эти шестеро жителей после кончины закроют за собой последнюю страницу в истории Чуфарова. Пока живы, жива будет и деревня, которая нынче похожа на местность после бомбежки : все серое, ветхое, разрушенное, кособокое. Выстояли только люди, до конца сохранившие чувство любви к родной земле. Чувство, которое питает их корни, заставляет возделывать землю, ждать наступления нового дня.

Все «там» будем, говорит, прощаясь Елизавета Ивановна, а наше Чуфарово предсмертная станция. Ждем отправления.

Как ни печально, но в обратный поезд чуфаровцам уже не пересесть.

Л. Ширикова.
   Напечатано : районная газета "Время и жизнь": "Уже кончается дорога, дальше нечего терять", 11 декабря 2004 г.

На первую страницу

На страницу Из века в век

Hosted by uCoz